Одного из тех, кто сейчас занимал позицию в здании с автоматом, готовясь градом пуль встретить кяффиров, звали Абдуллох, что в переводе с точики-фарси значило «раб Аллаха». Абдуллоху было всего пятнадцать лет, и по меркам цивилизованных стран, он не мог считаться «комбатантом», то есть участником боевых действий со всеми вытекающими. Но по меркам этой земли, где до тридцати лет доживают те, кому повезло, а до сорока — те, при рождении которых сам Аллах улыбнулся — Абдуллох уже был мужчиной, бойцом и кровником. Более того — Абдуллох был и смертником, о чем свидетельствовала черная повязка на голове с шахадой, которая сейчас не была видна в темноте — он поклялся на Коране в присутствии муллы, что умрет ради приближения того момента, когда поклонение на земле будет принадлежать одному лишь Аллаху, а все люди на земле будут жить в совершенстве таухида. Абдуллох понимал, что он вряд лир увидит своими глазами этот радостный момент, он примет шахаду и вознесется к Аллаху, который введет его в высшее общество. И еще, как и положено шахиду, его там встретят семьдесят две девственницы, и это будет весьма кстати, потому что Абдуллох был беден и мог купить себе жену. Да… семьдесят две девственницы будут весьма кстати.
Абдуллох родился не в Туркестане, а уже здесь, в Афганистане, недалеко от границы, потому что его отец принадлежал к террористической организации и был вынужден уйти в Афганистан, спасаясь от мести русских спецслужб. Мать его по национальности была таджичкой. Жили здесь бедно потому что у Абдуллоха было девять братьев и сестер, а вот плодородной земли было мало, и если какая то и была — то ей владели пуштунские баи. Русисты прорыли каналы с севера, и теперь в Туркестане было вдоволь воды — но эта вода была не от Аллаха[84], и за это — русистов ненавидели еще больше. Если Аллах решил, что в какой-то местности не должно быть воды — значит, ее не должно там быть, и не дело людям идти против воли Аллаха!
Отец Абдуллоха, равно как и его двое старших братьев были бандитами и террористами, потому что иначе здесь было не прожить — одни горбатились на чужой земле за половину урожая, другие грабили. Отца убила охрана контрабандистского каравана, идущего из Персии — здесь проходили караванные тропы, контрабандистов грабили местные жители, но у караванов была серьезная охрана и дело часто заканчивалось большой кровью. Тогда-то старшие братья решили сдать Абдуллоха и четвертого брата Карима в интернат при медресе, в котором талибы (то есть студенты) жили на полном довольствии, а оплачивали это какие-то благотворители, да воздаст им сторицей Аллах[85]. Пока отец был жив — он не разрешал это сделать, от отец умер, а братья решили вступить в организацию Хизб ут Тахрир, которая как раз набирала боевиков: это было что-то вроде армии, только воевала она не за тагута, а на пути Аллаха. И они вступили в нее, а Абдуллох оказался в медресе и там пользовался уважением, потому что два его старших братья сражались на пути Аллаха, а как сказал один из муаллимов — даже если делать зикр круглые сутки, это и то не радует Аллаха так, как зрелище людей, твердо идущих по пути Аллаха с оружием в руках.
А потом — было летнее наступление, и мулла пришел и сказал, что оба брата Абдуллоха приняли шахаду от рук русистов и теперь они у Аллаха. В те дни, когда шли, тяжелые бои, мало было тех, в медресе, у кого кто-то в семье не стал шахидом на пути Аллаха — и тогда то они и поклялись пасть в бою с кяффирами, неверными, чтобы отомстить русистам за гибель своих родных.
Медресе это было необычным, совсем не таким как медресе… скажем в Казани или в Мекке — это было медресе широкого профиля. Здесь не только учили Коран и нормы шариата — здесь учили стрелять из автомата, гранатомета, снайперской винтовки, подкладывать фугасы на дорогах и прочим премудростям ведения террористической войны. Абдуллох был уже почти взрослым, а отряды боевиков понесли тяжелые потери, их численность нужно было спешно восстановить. С запада угрожали русисты, говорили, что русисты хотят вторгнуться в Афганистан и они не оставят здесь камня на камне, будут убивать всех кого встретят — а с востока приходили пуштуны, основной удар пришелся как раз на запад и север Афганистана, где жили не пуштуны — и пуштуны решили, что ослабленного врага можно и нужно добить, изгнать его со своей земли. Так молодой Абдуллох взял в руки автомат и стал воином…
84
Знаменитый «поворот северных рек» — в Российской империи он все же был реализован. В результате на юге снимали по два урожая в год, и ничего с реками не случилось, ведь забиралось только 5–6 % от общего водосброса.
85
На самом деле все это финансировала британская разведка, заинтересованная в поддержании террористической активности в регионе на высоком уровне.