— Как вы не понимаете! Как вы не понимаете! Я помогаю вам не потому, что вы мне платите деньги! У меня есть дети! И у моих людей тоже есть дети! Я хочу, чтобы они жили и ничего не боялись! Я хочу, чтобы они пошли в школу, понимаете, в настоящую школу! У меня есть дядя, он живет на севере, в Туркестане! Я был у него в гостях, и когда я там был, я видел, что люди живут без страха! Как вы этого не понимаете!? Я просто хочу, чтобы мои дети жили как люди!
— Ну… те, кто пришел с той стороны тоже говорили — они хотят избавить вас от страха. Перед тагутом…
— Избавить от страха! Когда они пришли, они многих избавили от страха! Тот, кто не хотел идти убивать — они отрезали голову. Тот, кто хотел, чтобы дети учились — они отрезали голову. Тот, кто не дал на джихад — они отрезали голову!
— Успокойся, Талгат. Я понимаю, о чем ты говоришь.
— Нет… Ты ничего не понимаешь, именно потому что ты русский. Мы здесь жили со страхом столько, что он теперь — часть нас. К нам приходил полицейский и говорил, что надо дать денег — и мы давали. К нам приходили и говорили, что по нашим землям проедет губернатор и надо его приветствовать — и мы приветствовали. Нас арестовывали за то, что кто-то донес, что мы сказали что-то непочтительное про Светлейшего — и мы умирали. Мы жили с этим страхом всю свою жизнь — и даже сейчас, когда к кому то из нас придут эти люди и спросят — они скажут все, что нужно и сделают все, что нужно. Вы думаете, что вы свергли Светлейшего, и все? Нет, русский… Светлейший ушел — но страх то остался…
Дурную разборку прервал полевой врач. Сами спецназовцы еле стояли на ногах — их положили в свободную палатку и они там заснули мертвецким сном. Потом, проснувшись, пошли в столовую, утолить голод — они ничего не ели больше суток. Каша с мясом, какую готовили во всей русской армии — жирная, парящая, с кусками тушенки — пришлась как нельзя кстати.
— Ты ему веришь?
Штабс-капитан Тимофеев отложил ложку, серьезно посмотрел на своего напарника
— Да, верю.
— Но почему?
— Ему нет смысла врать. Он мог несколько раз подставить нас до этого. Не впутывая в дело своего родного брата. Здесь родственные узы очень важны — они никогда не подставят своего родного брата, тот, кто это сделает, будет изгоем для всех.
— Но тогда кто?!
— Хороший вопрос…
В модуль, использовавшийся для приема пищи, заглянул офицер в полевой форме.
— Заканчивайте, штабс-капитан, вертолет с Первым на подходе. Десять минут… и приведите себя в порядок.
Первым в секторе Восток был генерал русской армии Бираг[96] Караджаев, командующий оперативным сектором Восток, военный комендант Шах-Хусейни[97]. До этого своего назначения — командовал четырнадцатой горной бригадой, несмотря на возраст сам, лично каждый день возглавлял пробежку офицеров. Нетипично высокий для осетина, тощий как палка, с большими, сильными руками, генерал Караджаев был одним из тех четырех человек, за которых вооруженная оппозиция назначила награду в миллион туманов, за живого или мертвого. В этот список — миллионеров, как в шутку его называли в штабе группировки — попали даже не все командующие секторами. Выше была награда только за голову Его Императорского Величества Николая Третьего — пять миллионов туманов.
Вертолет Сикорского, привезший генерала Караджаева, совершил посадку на отмеченный только инфракрасными маяками сектор, сопровождаемый несколькими соплеменниками из личной гвардии, генерал быстро прошел в одну из штабных палаток.
Все четверо — Бес, Араб, Лис и Зверь едва успели прийти в себя, немного привести в себя одежду и перекусить, как их вызвали к генералу.
Генерал Караджаев — они видели уже его не раз, только из строя — оглядел их, потом протянул руку и один из адъютантов вложил ему в руку коробочку. Каждый из спецназовцев получил от генерала рукопожатие и небольшую золотую подвеску, которую нужно было прикрепить к нашивке к парадной форме. Каждая такая подвеска означала одну ходку за линию фронта, и представляла собой небольшой кинжальчик из золота.
— Врача.
Привели врача, тот на ходу вытирал руки, от него пахло спиртом, то ли от дезинфекции, то ли от того, что он его выпил. Скорее первое, хотя очень может быть, что и второе.
— Ваше Высокопревосходительство, жив…
— Что с ним?
— Его пытали, Ваше высокопревосходительство. Но он жив.
— Как пытали?
— Снимали кожу. Заживо.
Генерал скривился
— Он перенесет перелет?
— Думаю, что да, но не уверен в этом, Ваше Высокопревосходительство.
96
Бираг — по-осетински волк. Караджаев — из дворянского рода Бадилата, самого сильного во всей Осетии.
97
В нашей реальности не существует. Город построенный с нуля на северо-востоке Персии, назван в честь последнего шахиншаха.