Мертвенно-белый ксеноновый свет фар нашего внедорожника высветил довольно большой, по местным меркам дом, сделанный из покрашенных досок — он стоял на сваях, крайние были всего в десятке футов от воды. У этого дома были собственные деревянные мостки длиной метров тридцать — с них можно было порыбачить или привязать лодку. Правда, все это я увидел только на следующий день и при очень скверных обстоятельствах.
Кто же мог знать…
— Приехали — объявил Мишо.
Я вышел из машины последним, пошел к замыкающему колонну Доджу, откуда двое полицейских не при исполнении уже вытаскивали обмотанного с головы до ног широким серым скотчем для посылок Бариуса.
— Кто-нибудь ехал за нами? Никто не увязался?
— Да кто увяжется… ответил один из полицейских — я был за рулем и посматривал в зеркало заднего вида. Если бы кто хотел увязаться — он вынужден был бы включить фары и прицепиться к нам как репей, смотрите какая темень. Нет, сэр, никого не было.
Полицейский говорил вполне искренне и говорил из своего многолетнего опыта операций по выслеживанию и обезвреживанию преступников. У меня был другой опыт, я мог предположить, что в машине преследователей мог быть прибор ночного видения, позволяющий обходиться и без фар, а на одной из наших машин — маячок, дающий возможность следить, не приближаясь. Но я был здесь никто, у меня не было даже оружия — и все, что я мог сейчас сделать — это помочь двум нью-йоркским копам перетащить Дариуса в домик. Он был тяжелым.
Найдя какой-то старый, рассохшийся стул — здесь, как и в Российской Империи не выбрасывали вещи, а брали их на дачу — мы усадили туда Дариуса, как смогли. Потом один из полицейских, который нам помогал, резким движением сорвал с Дариуса скотч, закрывавший ему рот. На коже появилось множество мелких, иссиня-черных точек, я знаю как это больно, но Дариус только поморщился. Свет в комнате не горел, единственную лампу с абажуром и на высокой подставке мы притащили из другой комнаты и направили в лицо Дариусу, сами оставаясь во тьме…
— Привет, ублюдок… — полицейский, который сорвал скотч похлопал Дариуса по плечу, дружески так — как дела?
— Ты что, охренел, детектив? Ты приземлишься на зоне, и мои братья будут трахать твою белую задницу!
Детектив в ответ хлестнул Дариуса по лицу
— Веди себя хорошо, черномазый.
— Это произвол!
Какие слова то мы знаем. Произвол… Еще бы адвоката потребовал ублюдок.
С другой стороны из темноты вышел Мишо, Дариус посмотрел на него — и чуть посерел. Негры, когда они пугаются — их кожа сереет.
— Что вам от меня надо, какого черта?
— Нужно, Дариус… Да по сути уже ничего не нужно — ответил Мишо — ты что же, думал, что все это просто так для тебя прокатит?
— Что именно? Ты из ФБР, что, ФБР тоже похищает черных?
— Сначала ты изнасиловал собственного пасынка и вышел сухим из воды. Потом ты начал торговать наркотиками. Потом ты связался с коммунистами, с «черным действием». А теперь ты оказывается, еще и шпион. Предатель!
— Какой предатель!? Что ты мелешь, агент?!
— Самый обыкновенный, Дариус. Наша правоохранительная система, увы, позволяет уходить от ответа насильникам детей и наркоторговцам. Меня это затрахало, и я ушел из ФБР в другое место. Теперь я разбираюсь с ублюдками, которые предают страну, и разбираюсь с ними без адвоката, без Большого Жюри, без присяжных. Мне надоело иметь дело с адвокатами — а моя новая контора обходится без них. Добро пожаловать в реальный мир, Дариус.
Большой семиместный внедорожник Фарго, держась примерно в полумиле от цели повторил весь путь, который проделали новые джейхокеры[43] — из Бронкса в Квинс, потом на четыреста девяносто пятую дорогу, потом с нее — проселочными дорогами к рыбацкому и рекреационному побережью. В машине сидели четверо, и они нервничали — в этой стране было много полицейских, они были вооружены, а у них в машине была снайперская винтовка пятидесятого калибра и пистолет. Ни на то ни на другое у них не имелось документов, и объяснить это тем, что они взяли это в дорогу потому что боятся грабителей — было невозможно. Да, пока что они ничего не совершили, и тот прибор, которым они ослепили девчонку — лежал на дне Ист Ривер — но все равно их задержание означало бы провал. И неизвестно, какое решение в отношении провалившихся агентов примут в Лондоне — вытаскивать или ликвидировать, пока они не заговорили. Все они не раз исполняли тайные приговоры, вынесенные в Воксхолл-Кросс и на Даунинг-стрит, и знали, что у британской разведки длинные руки и хорошая память. Поэтому они ехали не нарушая скоростной режим и скрупулезно выполняя требования знаков, которые встречались на их пути.
43
Джейхокеры — сотрудники полиции во времена Дикого запада, занимались бессудными расправами. Название стало нарицательным