— Стреляют!
— На выход! К мосткам, на выход! Не поднимаясь! — я уже был под обстрелом снайпера в Бейруте и понимал, что делать — не подниматься!
Кто-то выстрелил куда-то из револьвера, выстрел в замкнутом пространстве больно ударил по ушам.
— Ползите! Уходим отсюда!
Я уже знал выход к мосткам и оказался там первым, следом за мной выполз Ген, с безумным лицом и Кольтом в руках. Следом полз еще кто-кто, сопя как свинья.
— Что нахрен происходит?!
Пистолет был направлен на меня!
— Снайпер! Он всех замочит! Есть оружие?!
Ген кивнул в длинной, узкой кухоньке нас было уже четверо, я, Мишо и двое полицейских.
— Где?
Вместо ответа лейтенант махнул стволом пистолета — отойди. Я шагнул в сторону — и он дважды выстрелил в какой-то ящик, он выглядел как ящик для продуктов, обшитый сталью и запираемый, чтобы не привлекать бомжей — но там оказалось оружие…
— Вопрос — ты наблюдаешь цель, ты наблюдаешь цель?
— Отрицательно, визуального контакта нет! Я держу выход к морю, если они появятся, я попытаюсь их подстрелить!
Рик засунул патрон в патронник и закрыл затвор.
— Эта штука пробивает дом насквозь. Можно выпустить все двадцать патронов, потом зачистить. У нас есть пистолет с глушителем, они блокированы в доме.
— Действуй!
Винтовка была незнакомой, непривычной — но достаточно удобной. Ruger HGI[46], тяжелый вариант полуавтоматической винтовки Рюгер Мини-14 но под винтовочный патрон и более легкий, чем любая армейская винтовка этого калибра. Я выхватил ее для себя, потому что она на мой взгляд была лучшим из того, что было в этом ящике. Полицейский переложил ее в пластиковое ложе с пистолетной рукояткой и прикрепил впереди «скаутский» прицел, который в темноте мне не был нужен. Стандартный магазин этой винтовки вмещал в себя всего пять патронов — но эта была с приемником под армейский магазин от знаменитой бельгийской FAL. Двадцать патронов — больше мне и не нужно, если я выйду на позицию, мне достаточно будет и четырех… но если у этих ублюдков есть еще один тепловизор и если один из них осматривает окрестности — тогда мне осталось жить несколько минут. Плюс в том, что я ничего не почувствую — винтовка пятидесятого калибра убивает сразу.
Лейтенант, которому принадлежал этот дом, открыл люк, ведущий в подвал, я как раз вооружился винтовкой и перебросил Мишо помповую полицейскую Итаку. В этот момент прогремел еще один выстрел, и лейтенанта аж швырнуло на плиту. Вместо ноги у него остался обрубок, брызнула во все стороны кровь. Пятидесятый калибр, не меньше, только пятидесятый калибр может пробить несколько стен и начисто оторвать конечность.
И если мы не сделаем в ближайшее время хоть что-то — нам просто кранты…
Тим увидел, как открылась дверь и на причале, почти в полной темноте появился человек с ружьем. До него было метров тридцать, человек с ружьем был вне зоны поражения винтовки и это следовало прекратить как можно быстрее. Прямо сейчас, пока они не вышли на пристань все, все кто оставался в живых. Грохнул еще один винтовочный выстрел, человек занял позицию у угла дома, держа наготове ружье, до него было ярдов тридцать. Тим поднял пистолет с глушителем и дважды выстрелил в него. Тридцать ярдов для пистолета с глушителем — значительная дистанция, но он попал — человек выронил из рук ружье, упал и затих.
— Тараканы расползаются. Я держу дверь, снял одного.
— Пять минут! Дай нам пять минут!
— Принял!
Не исключено, что наблюдатели были с разных сторон — но выбора у меня не было. И времени тоже. Американский дом обычно выглядит так: четыре (иногда больше) бетонных столба, вбитых в землю, поверх — каркас из бруса, каркас обшивается досками, утепляющим и декоративным материалом. В России это считается не домом, а дачей — но здесь в таких домах живет половина семей. Снайпер выстрелил снова, когда я уже полз по пространству, остающемуся между доками пола и землей, пространству темному, затхлому и вонючему. За спиной бухнуло ружье, потом заговорили револьверы и пистолеты — и я выбил рукой пару деревянных планок, прикрывающих пространство под домом, и выполз наружу.
Если бы сейчас кто-то сидел у стены дома — он мог бы пристрелить меня прямо тут, меня мог бы пристрелить десятилетний ребенок, потому что я выползал из-под дома как лиса из чужой норы, еле-еле, обдирая руки, портя одежду. Но рядом с домом никто не сидел, ублюдки решили, что снайпера с винтовкой пятидесятого калибра будет достаточно, чтобы перебить всех в доме. Есть, наверное, и контролер, его не может не быть — но он сидит на другой стороне, потому что с той стороны окна, а с этой — всего лишь пристройка к дому, прохожая на сарай.