Рослый мерин, белый «шалох»[77], ровно ступал по каменистой тропе. Всадник не горячил лошадь, не настёгивал плёткой, не понукал коленями, предоставив ей самой выбирать скорость движения, что карабкаясь вверх по склону, что спускаясь к долине. Они были вместе уже несколько лет, с того самого дня, когда бек привёз в Кабарду пять грузинских пленников — двух нетронутых девушек и трёх мальчиков, ещё чуть круглившихся младенческим подкожным жирком. Князь Шалохов сказал, что ценит такого гостя, рад, что у него в доме остановился белад, известный всему Кавказу, и хочет выказать свою дружбу столь же ценным подарком: пусть высокочтимый бек выедет в поле и сам выберет в табуне коня, что достоин носить такого могучего всадника. На что Абдул-бек и рассчитывал изначально. Табунщики князя помогли беку отбить намеченную им лошадь, но заарканил он её сам. Сам взнуздал, и сам же вскочил на спину зверя, в первый раз принявшего на себя человека. После двух часов неистовой борьбы, прыжков, криков, ударов Абдул соскользнул на траву, сам же проверил копыта, убедился, что, как и положено знаменитой породе, они совершенно цельны, без разреза, обтёр коня и шагом повёл его к дому. С того дня они с Белым более не расставались.
Сегодня он собирался обсудить с Джабраилом два неотложных дела. Прежде всего нужно было договориться о совместном походе за Сунжу. До сих пор Джабраил отказывался от больших предприятий, считая, что малыми силами удобнее проскользнуть мимо русских постов. Пробраться, налететь, вырезать, захватить и уйти незамеченными с добычей. Абдул-бек знал, что его кунак опытен и умён. Он признавал его правоту и не настаивал, когда они говорили об обычных набегах, когда затевался обычный поход за рабами и драгоценностями. Но смеющийся ференг, которому бек показывал горы последние десять дней, говорил, что им, живущим в этих местах, надо объединить свои силы, иначе русские поднимутся и задавят всех их поодиночке.
— Пусть поднимаются, — ответил на это бек, а спутник ференга, кабардинец, родственник князя, бывшего хозяина Белого, передавал его слова в точности. — Они давят, как разъярённый медведь, но мы умеем справляться и с этим зверем. Да что там медведь — лев Ирана, грозный и непобедимый Надир-шах[78] пытался покорить наши горы. Но мы щёлкнули зубами и порвали косматого зверя в клочья.
— Стая волков справится и с медведем, — согласился с ним Кемпбелл. — Но для такой битвы нужна огромная стая. И ещё — она должна уметь приступить к противнику.
Абдул-бек уже знал, что Джабраил не послушал его и повёл своих людей сам. Он был недоволен поступком приятеля, считая, что не следовало дразнить и тревожить русских. Но в аулах после зимы не хватало зерна, и воинам Джабраила следовало думать, как кормить свои семьи. Да и выпущенную на ветер пулю уже не загонишь обратно в ствол — надо забыть о прошлом и решать, как поступать дальше.
Второе дело касалось русского, которого Джабраил с осени держал на цепи и всё надеялся получить за него большой выкуп. Абдул-бек решил, что сам предложит за пленника сходную сумму и решит его судьбу, как ему будет угодно.
Занятый своими мыслями, он, тем не менее, слышал и примечал всё, что делалось и рядом, и в отдалении. Змея узкой зелёной струйкой быстро переползла тропу, словно перелилась, и исчезла в камнях. Конь фыркнул, и бек ласково похлопал его по шее. Над чёрной скалой, что поднималась справа, с той стороны каньона, плавали в дрожащем от жары воздухе четыре чёрточки; спустя какое-то время к ним присоединилась и пятая. Белад чуть раздвинул узкие губы в улыбке: он знал, что там, на вершине издавна гнездились орлы, и был доволен тем, что птицы ещё живут и властвуют над своими угодьями.
Он спустился по безлесному склону, и тропа запетляла уже между кустами. Впереди он видел опушку и облизнулся, представив прохладу, что ожидала его под деревьями.
Белый всхрапнул, но Абдул-бек и сам услышал, как переступают чужие лошади, и различил над кустами две папахи. Тропа была узка, два всадника не могли бы разъехаться, кто-то должен посторониться. По закону, по обычаям уступать должен тот, кто ниже стоит по рождению, кто слабее, кто спускается сверху.
78