Бармен. Ну, так как меня зовут? Помнишь или нет?
Оберон/Нефакт. Тебя зовут Мартин Тровотцке.
Бармен. Правильно! Наконец-то. А то три раза был, а все не мог запомнить.
Мальчик и Девочка за своим столиком.
Девочка. Да пойми же ты! Перепила я! Вот и дошло до физического контакта. Подумаешь, делов!
Мальчик. Это не оправдание. Если человек в пьяном виде сел за руль и устроил аварию, его судят.
Девочка. Но если я не чувствую вины, не чувствую и все?!
Мальчик. А пора бы чувствовать! Я вот, например, если сейчас домой поеду и по дороге что-то случится, буду чувствовать вину, еще как буду.
Элен (оборачиваясь к этой паре). Что вы такое говорите! Ну что вы такое говорите!
Георг. Да не слушай ты их…
Мальчик. Такую поблядушку, как ты…
Девочка. Поблядушку!?..
Элен. Мне стыдно, когда я вас слышу, вы этим оскорбляете мое чувство благопристойности, поймите. Или вы нарочно хотите меня оскорбить?
Мальчик. Ха! А почему вы не спросите, как вы оскорбляете нас — своим солидным счетом в банке, своими роскошными автомобилями, которые загрязняют нам воздух?
Элен. Я не могу оскорблять вас своим банковским счетом. Потому что у меня нет банковского счета. И роскошным автомобилем не могу. У меня никакого автомобиля нет.
Георг. Ну-ну.
Девочка. «Поблядушка»… Кому-кому, а уж тебе я не позволю так со мной разговаривать… (Встает и идет в сторону рампы.)
Мальчик. Иди-иди. Тоже мне цаца.
Девочка (поравнявшись с Обероном/Нефактом, неожиданно плюет себе под ноги). Тьфу, мерзость, ну и морда! Ну и рожа у тебя! Б-р-р! Дерьмо!
Оберон/Нефакт. Я вас не знаю. Идите, куда шли.
Мальчик тем временем оттаскивает Девочку назад.
Может, я и впрямь особенно мерзкий человек.
Элен. Всех ужасов войны вам, пожалуй, будет мало, и лишь когда ужасы вечных адских мук осуществятся — вот тогда, может быть, вас тряхнет и вы научитесь быть серьезными.
Мальчик. Или вы немедленно заткнетесь, или прямо здесь выставите ваши взгляды для публичной дискуссии.
Элен (не находя ответа). Ах вот как, вот как…
Георг. Слушай, давай посидим спокойно!
Элен. Вот увидишь, потоп этих мозгляков еще сметет нас всех с лица земли. Сатане не помешало бы произвести основательную чистку в ваших рядах!
Мальчик, демонстративно постучав себя по лбу, уходит вместе с Девочкой в глубину сцены.
Георг. Элен, что все это значит?
Элен. Я полагаю, что после всего, что я вынесла, я вправе ожидать уважительного отношения и уж никак не насмешек.
Георг. Но мальчик, ему-то откуда знать… (Хочет обнять ее за плечи.)
Элен. Я устала, Георг.
Георг. «Я устала»… Это что — твое новое чудодейственное заклинание? Изыди, сатана, я устала, аминь?
Элен. Почему ты не понимаешь меня?
Вольф. Музыка чудовищная…
Титания (к Оберону/Нефакту). Ну попытайся еще раз! Давай! Попробуй! Посмотри вдаль!
Георг. Ты хоть сама понимаешь, чего от меня требуешь? Хочешь ко мне переехать, но чтобы как муж с женой мы не жили. Отказываешься принять меня, как надлежит всякой жене принять мужа своего.
Элен. И что же? Это невозможно?
Георг. Зачем ты тогда вернулась? Элен!
Элен (вставая). Ты бы и сам вскоре заметил, this bag of body is something you better not tooch. Too bad for you no longer the same now, the one you see in your mind when restaring at me[14].
Георг. Что значит «не та»? А какая же? Ты что, заросла? Или эта черномазая обезьяна…
Элен. Не надо грубостей, Георг. Успокойся. Лучше успокойся.
Георг. Может, ты теперь русалка? Да вроде нет: пара длинных красивых ног… Куда-то ведь они ведут, черт подери!
Элен. Keep your hands off, please[15]. Если тебе так легче, я могу задрапироваться и затянуться шнуровкой.
Георг. Ты больна! Больна! Тебе нечего делать в доме мужа твоего! О, какое жуткое возвращение! Тебе надо совсем в другое место. Я тебя не приму. Поищи себе другое пристанище! Я тебя не приму, если ты не поклянешься, что я смогу иметь тебя когда захочу и где угодно!
14
К этой кляче лучше бы тебе все-таки не прикасаться. Слишком тебя жалко. Я давно уже не та, какой ты видишь меня в своем воображении