Для того чтобы понять, почему разделяющая их дистанция представляется гораздо большей, надо подчеркнуть, что в своем тексте Арьес почти не касается такой функции истории, как прославление монархии и государя. Стремясь избавить свою модель истории от давления государства и примата политики, он преуменьшает степень влияния королевского патронажа и литературной политики на историописание XVII века. Действительно, различие между эрудитами и историографами не ограничивается способами и методами их работы, но отсылает к разному пониманию их обязанностей со стороны самой монархии. Так, первые, даже получая королевские пенсионы, находятся за рамками проекта прославления короля и династии, в то время как вторые, вне зависимости от того, возложены ли на них обязанности королевских историографов или историографов Франции, напрямую участвуют в прославлении правящего монарха, составляя историю его непосредственных предшественников или его собственного царствования[143]. Поэтому монарх всегда занимает центральное положение и в итоге становится единственным предметом повествования — повествования, призванного убедить наблюдателя в величии государя и всемогуществе властителей. «Предметом истории королевства или нации является государь и государство; это тот центр, к которому все должно направляться», — в этом утверждении отца Даниэля из предисловия к его «Истории Франции» (опубликована в 1713 г.) можно услышать отзвук слов Пелиссона, написанных за сорок лет до того: «Все должно восхвалять короля, но при этом, если можно так выразиться, восхвалять без похвал»[144]. Так или иначе, все истории Франции XVII столетия участвуют в осуществлении этой программы (вне зависимости от того, были ли они непосредственно заказаны государством или пользовались его покровительством), тем самым приспосабливаясь к требованиям верховной власти.
Дружество к истории. В одном из мест «Времени Истории» Филипп Арьес пишет о том, что консервативные сообщества XX века отреклись от такого дружества, замкнулись на себе и собственных ценностях, отрицая значимость других традиций, и в итоге иссушили сами себя, поскольку не были способны воспринимать многообразие окружавшего их мира. У него самого отличия вызывали живой интерес, он стремился понять то, что выходило за рамки культуры его времени или его среды, и именно поэтому он смог уйти от бесплодного повторения избитых истин. Именно в этом состоит ярчайший урок этой книги: нет идентичности вне конфронтации, или живой традиции, которая бы не имела связи с сегодняшним днем, или понимания настоящего времени вне осмысления исторических разрывов. Вся жизнь, все сочинения Филиппа Арьеса были проникнуты этими идеями, впервые сформулированными в небольшом сборнике, увидевшем свет в Монако в 1954 г., идеями человека, испытывавшего глубочайшее дружество к истории.
Аннотированный именной указатель
Аббон (ум. 923), монах аббатства Сен-Жермен-де-Пре, автор поэмы «De Bellis Parisiacae urbis» об осаде Парижа норманнами в 885–886 гг. 107
Август — см. Октавиан Август.
Августин (Аврелий Августин, 354–430), один из отцов церкви, почитается как христианский святой. 77–82,92
Адемар Жан (1908–1987), искусствовед, помощник хранителя Кабинета эстампов Национальной библиотеки. 161
Адриан (Публий Элий Траян Адриан, 76–138), римский император в 117 г. 30
Аларих I, вождь вестготов в 382–410 гг. 78,80
Алеви Даниэль (1872–1962), историк. 94,219
Александр III Македонский, прозванный Великим (356–323 до н. э.), царь Македонии с 336 до н. э. 44,91,158,199
Александров Виктор (1908–1984), русский эмигрант, автор «Путешествия сквозь хаос». 64,69
Альба Фернандо Альварес де Толедо, III герцог (1507–1582), наместник Нидерландов, полководец. 168,170
144
Анализ принадлежавшего Пелиссону проекта истории Людовика XIV см.: