Позитивное знание: таков случай античных историков-моралистов и научной истории конца XIX и XX века. Подобные исторические реконструкции могут быть настолько точными, насколько им это позволяет их технический инструментарий, но им недостает «духа времени».
Экзистенциальное ощущение прошлого: таков случай Средних веков, придававших сущностное значение воспоминанию — впрочем, тотчас же искажаемому. Сюда же относится повседневное, естественное существование небольших простейших сообществ, когда удается застать их до того, как они войдут в более сложные и абстрактные структуры. Эти сообщества сами обозначают свое место во Времени, но во Времени, немедленно подвергаемом искажению. Порой мы на собственном опыте сталкиваемся с этим чувством в наших семьях, в их сознании собственной истории. Конечно, существует семейная генеалогия, которая связана с областью позитивного знания. Но это почти научный документ, который появляется лишь в те достаточно редкие моменты, когда к нему обращаются. Рядом с генеалогией существует традиция, устно, по крупицам передаваемая от старых к малым, от старших к младшим, урывками, по воле случая, по ассоциации мыслей, пробудившихся воспоминаний. Это собрание анекдотов, портретов, рассказов, приблизительно датируемых тем или иным поколением или привязкой к крупному историческому событию, скажем к Революции или к 1870 году. Тем не менее это отнюдь не бесформенная груда: хотя их невозможно собрать в нечто целое, между ними существует глубокое единство, обеспечиваемое проживаемым настоящим. Ибо такая семейная История не отличается от семейного существования. Никто не думает о ней как об Истории в том смысле, который вкладывается в выражение «История Франции». Именно поэтому так редко бывает, чтобы кто-то брался за ее создание. Тем не менее она является органической частью жизни семьи. Не существует семейной жизни без ежесекундного соскальзывания в воспоминания.
Однако это благоговейное отношение к минувшему никогда не имеет характера объективной реконструкции. Сколько бы ни было близким прошлое, память о нем всегда окрашена легендой, и известные своей правдивостью превосходные особы первыми начинают предлагать, не отдавая себе в том отчета, мелкие исторические подтасовки, приводящие факты в соответствие с духом легенды. Но именно так поступали и почтенные фальсификаторы, авторы Константинова дара или псевдодекреталий![47]
Действительно, каждое семейство спонтанно конструирует собственную Историю, чему мы можем быть свидетелями и сегодня, тем самым являя собой модель коллективной памяти, близкой к средневековому пониманию Времени: для нее так же характерны эмоциональность, неточность и иллюзия.
Безусловно, отсылки к легендарному прошлому всегда присутствовали в регулярных семьях. Но это были скорее апелляции к мифическому происхождению, а не к непрерывной традиции; к давно минувшему, а не к тому, что произошло вчера или позавчера. Необходимо признать, что Средние века принесли с собой новый способ переживания Времени, который затем перекочевал в более сложные общественные структуры, но при этом остался одним из условий семейного существования. Традиция, обычай, привычка… выражения неточные и двусмысленные в силу тех юридических и догматических значений, которые позже были к ним добавлены, и, тем не менее, они имеют особый обертон, неизвестный до средневековой эпохи.
Сделаем здесь короткую паузу и посмотрим, во что в Средние века превратилась История, на сей раз в узком смысле этого слова. Точнее, задумаемся о том, как стал возможен замысел, из которого потом вышла История Франции. Это означает исследовать истоки традиционного разделения на царствования, остававшегося классическим вплоть до конца XIX века. Современная наука приложила немало усилий для того, чтобы искоренить эту систему, прорастающую как сорняк и столь привычную, что она по-прежнему сохраняется в названиях художественных стилей. Разграничение хронологических периодов играет чрезвычайно важную для истории роль, не только с точки зрения методологии, но и ее общего духа, философии. Вольно или невольно, но именно так выражается отношение ко времени. Новые, более широкие и общие, рамки современной историографии свидетельствуют об определенном видении мира, равно как и об определенном состоянии знания. Именно поэтому будет полезно вернуться к разделению на царствования и к его средневековым истокам.
47
Константинов дар — подделка VIII в., разоблаченная Лоренцо Валлой в 1440 г.; псевдодекреталии или ложные декреталии — фальсификация IX в., ложно приписываемая Исидору Севильскому, изобличена Давидом Блонделем в 1628 г.