Тем не менее, если «Большие французские хроники» вдохновлялись старинными компиляциями и королевскими биографиями, которые они чаще всего просто перелагали с латыни на французский, их стиль и в особенности манера презентации были вполне новыми. В них настойчиво проводится та же идея, что в королевской иконографии Реймса и Сен-Дени: как в каменных или витражных композициях, они стремятся подчеркнуть непрерывный характер королевской власти и сделать это на народном, понятном всем языке.
Уже в первых строках хроники монах Примат прямо объявляет о своих намерениях: «Поскольку многие люди не ведают генеалогии королей Франции, от каких предков и родов они произошли, предпринял он сей труд по повелению человека, которому неможно и не должно отказать». Примат имеет в виду Людовика Святого: иначе говоря, это сочинение создано во имя утверждения легитимности французского королевского дома.
Поэтому состоит оно из череды царствований. Впервые в Истории Франции используется разбивка на эпохи правления, которая просуществует на протяжении более пяти веков и до сих пор не вполне исчезла из современных привычек и ходовых выражений. Очевидным образом, эта разбивка на царствования отвечает поставленной цели: перед нами «Роман о королях». Это справедливо как для Жуанвиля, так и для Примата:
Во вступительном слове Примат объясняет свой план: «И поскольку было три династии французских королей с того времени, как они появились, то сия история поделена на три основные книги; в первой речь пойдет о родословной Меровея, во второй — о роде Пипина, в третьей — о роде Гуго Капета. И каждая из этих книг будет поделена на различные книги в соответствии с жизнью и деяниями различных королей». В главе, посвященной основателю дома Капетингов, Примат вновь настаивает на преемственности и династической легитимности: «Тут оборвался род Карла Великого и королевство перешло к наследникам Гуго Великого, называемого Капетом… Но затем [этот род] был восстановлен во времена доброго короля Филиппа Богоданного [Августа], ибо он, дабы восстановить линию Карла Великого [отметим, что хронист постоянно настаивает на намерении Филиппа Августа путем брака утвердить законность своей династии. — Ф. А.], благоразумно взял в жены королеву Изабель, дочь графа Бодуэна де Эно», потомка Карла Простоватого, «посему со всей уверенностью можно сказать, что отважный король Людовик, сын Филиппа, был из рода Карла Великого, который тем самым был восстановлен. И его сыновья тоже, и святой человек Людовик, который умер во время осады Туниса, и ныне правящий король Филипп, и все его потомки, и роду этому не пресечься, свидетели тому Господь и господа из Сен-Дени».
Время от времени Примат отклоняется от своего плана, но это происходит от нехватки материалов, как в случае последних Каролингов и вплоть до прихода к власти Капетингов. Как известно, историография того времени — за исключением Нормандии — сводилась к локальным хроникам. Поэтому тут он прерывает выстаиваемую им последовательность, предлагая в качестве вставного эпизода перевод из нормандских историков: «Тут начинается история Роллона, которого затем именовали Робертом, и герцогов Нормандских, его потомков».
Среди королей Примат — так же как трудившиеся в Сен-Дени, Шартре и Реймсе каменотесы и витражисты или как создатели шансон де жест — отдает предпочтение Карлу Великому. «Здесь начинается жизнь и благородные деяния славного государя Карла Великого, записанные и частично исполненные рукой Эгинхарта, его капеллана, частично же школой Турпина, архиепископа Реймского, которые присутствовали при всех его деяниях». Примат равно ценит труд историка Эгинхарда, ценность которого безусловно признается современными специалистами, и авторов фантастического путешествия Карла Великого в Иерусалим. В целом монахам Сен-Дени было свойственно похвальное стремление отбирать достоверные источники и ограничивать средневековый вкус ко всему чудесному. Но Карл Великий оказался вне исторической критики, потому что его жизнь — жизнь праведника — принадлежала к сфере чудесного: то же самое позднее произошло с Людовиком Святым, который в XVII веке сделался святым покровителем королевской Франции.
74
«Филипп, преславный король Франции, / Тебе вручаю роман, который по-французски описывает королей»