— Чёрт, что это? — спросил я, всё ещё ощущая послевкусие, которое танцевало на языке. — Это… не сравнить ни с чем.
Юто улыбнулся шире, его глаза сверкнули, как у человека, знающего секрет, который никто не может украсть.
— Я же говорю, — сказал он, откидываясь к окну. — Главное — баланс. Мы едим фрукты просто, без баланса, поэтому не раскрываем глубинного его вкуса.
Я фыркнул, но кивнул, всё ещё ошеломлённый.
— Давай, покажи ещё раз, — сказал я, чувствуя, как любопытство перевешивает усталость.
Юто повторил процесс: вдохнул аромат каждого фрукта, нарезал их с той же хирургической точностью, соединил в новой комбинации — чуть больше киви, чуть меньше манго. Он протянул мне, и я попробовал снова. Вкус был другим, но таким же невероятным: теперь киви доминировал, освежая, но манго добавляло тёплую сладость, а яблоко давало хруст, который завершал аккорд. Я покачал головой, не веря своим ощущениям.
— Как ты это делаешь? — спросил я, мой голос был серьёзнее. — Это же обычные фрукты!.. Но… это не просто фрукты. Это… магия какая-то.
Юто рассмеялся, но его смех был тихим, почти грустным. Он сложил нож и спрятал его в карман, глядя на сад, где тени деревьев качались на ветру.
— Не магия, — сказал он. — Я чувствую баланс вкуса. Яблоко — кисловатое, плотное, хрустящее. Оно как основа, держит всё вместе. Манго — приторно сладкое, мягкое, волокнистое, оно обволакивает, но может заглушить. Киви — свежее, с лёгкой кислинкой, оно будит язык. Если найти правильную пропорцию, толщину, порядок — они уравновешивают друг друга. Один усиливает другой, и ты получаешь… — он замолчал, подбирая слово, — гармонию.
— Где ты этому научился? — спросил я, стараясь звучать небрежно, но мой голос выдал интерес. — Это не больничное хобби.
Юто напрягся, его глаза на миг потемнели, и он отвернулся к саду.
— Долгая история, — сказал он, его голос стал тише. — Скажем, я работал с людьми, которые любили специи. Но не все специи… чистые.
Я открыл рот, чтобы спросить больше, но шаги медсестры раздались за спиной, её голос был строгим.
— Господин Мураками! — рявкнула она. — В палату, немедленно! И вы, Хаяси, тоже!
Юто кивнул, но не двинулся, его взгляд остался на саду. Я почувствовал, что этот разговор — только начало, и что Юто Хаяси, с его ножом и балансом вкусов, был ключом к чему-то большему. Но его слова о «нечистых специях» звенели в голове, как предупреждение.
— Юто, — сказал я, мой голос был спокойным, но с лёгким напором, — ты чувствуешь баланс не только во фруктах, верно? Это… шире?
Юто замер, его взгляд, до этого мягкий, потемнел. Он отвернулся к саду, его пальцы сжали подоконник, и я увидел, как его плечи опустились, будто на них легла невидимая тяжесть. Секунду он молчал, и я почувствовал, как воздух между нами стал гуще. Затем он заговорил, его голос был тихим, пропитанным такой грустью, что я ощутил холод в груди.
— Да, — сказал он, его глаза следили за ветвями сакуры, качавшимися на ветру. — Я чувствую баланс во всём. В людях, в их словах, в мире. Но… его так мало. Всё вокруг — диссонанс. Жадность, ложь, страх… они как специи, которые никто не умеет смешать. Мир хочет горечи, а я… я пытаюсь найти гармонию, но она ускользает.
— Ты прав, — сказал я. — Баланса мало. Но ты его создаёшь. Это… редкость.
Юто посмотрел на меня, его глаза на миг осветились, но затем он покачал головой, его улыбка была горькой.
— Может, — сказал он. — Но создавать баланс в еде проще, чем в мире.
— Господин Мураками! Хаяси! — вновь рявкнула медсестра. — В палаты, сейчас же!
Юто отвернулся к саду, его фигура снова стала одинокой. Я почувствовал, что нашёл не просто повара, а человека, который может изменить всё. Но его слова о диссонансе мира и его грусть были как предупреждение: этот путь не будет лёгким.
Глава 5
Я лежал на больничной койке, всё ещё ощущая вкус манго, киви и яблока, который Юто Хаяси превратил в симфонию. Его слова о «диссонансе» крутились в голове, как заевшая пластинка. Ведь талант! Самый настоящий самородок.
Токио сверкал за окном, мне, несмотря на поздний час, не спалось. Телефон лежал на тумбочке, и я потянулся к нему, морщась от боли в руке. Экран загорелся, и я набрал номер Ичиро. Он ответил после второго гудка, его голос был бодрым.
— Кенджи? — сказал он, и я услышал шелест бумаг на фоне. — Ты должен спать, а не звонить. Наоми меня убьёт, если узнает, что ты опять геройствуешь.