Исследователи, которые рассматривали проблему кризиса ислама как противостояние модернистских и традиционалистских сил, к которым можно также причислить Роберта Монтеня, опубликовавшего в 1952 г. в журнале Foreign Affairs статью «Нации и Ислам»[34], они утверждали, что наибольшую опасность странам Запада несут именно традиционалистские силы.
Возникновение в конце 1940-х гг. на Ближнем Востоке государства Израиль оказало сильнейшее воздействие на степень сплоченности арабских государств Ближнего Востока. Фактически борьба с Израилем стала для политических элит мусульманских стран одним из основных внешнеполитических приоритетов. Такое положение невольно бросало тень на США – одних из главных сторонников образования этого государства. «Палестинская проблема способствовала сплочению всех мусульман против Запада, а также укрепила позиции ближневосточных царьков», – писал в июне 1948 г. корреспондент New York Times Magazine Даниэл Клифтон[35].
Зимой 1952 г. бывший посол США в Турции (декабрь 1951 – декабрь 1952 г.), а также помощник Государственного секретаря США по ближневосточным делам Джордж Макги направили госсекретарю серию должностных записок, в которых говорили, что «усиление панисламизма в среде мусульманских стран – это знак времени. Но этот процесс не является безусловным злом для стран Запада, если нам (США. – А.У.) удастся размежевать религиозную и политическую составляющую этого процесса». Именно в религиозной стороне процесса Макги видел потенциальную угрозу для политики стран Запада на Ближнем Востоке. В качестве контрмеры высокопоставленный чиновник Государственного департамента предлагал «оказать максимальное влияние на Пакистан и страны Ближнего Востока, дабы они пересмотрели модели политического единения в сторону светского базиса. Западные державы должны предложить арабским странам модель политической и экономической унификации региона, которая бы смогла нейтрализовать возможные источники проблем для западных держав»[36].
Посол США в Кабуле Джордж Меррелл также выражал мнение о том, что «именно политико-экономический базис – это единственно возможный выбор для Запада на Ближнем Востоке. США необходимо отсечь от власти религиозных фанатиков, дабы не произошло слияние антизападных и традиционалистских тенденций, столь сильных в арабском мире»[37].
Однако посол США в Саудовской Аравии Реймон Хеир видел в религиозной составляющей панисламизма один из возможных вариантов проникновения США на Ближний Восток. «Ведь, выставляя напоказ коммунистический нигилизм СССР, мы сможем добиться доверия ближневосточных лидеров»[38].
В итоге возобладала линия Дж. Макги. Советник госсекретаря по ближневосточным делам, а также его сторонники, в числе которых были глава ближневосточного департамента Государственного департамента Дж. Льюис Джоунс, а также глава департамента Южной Азии Л. Меткалф, направили госсекретарю Дину Ачесону записку следующего содержания: «Государственный департамент считает одним из главных достижений Кемаля Ататюрка его концепцию секуляризированной внешней политики. Госдепартамент считает применение этого принципа в отношении Пакистана и Афганистана самым приемлемым вариантом ведения внешней политики»[39].
Один из основных вопросов, волновавших экспертов Государственного департамента, заключался в том, каковы взаимоотношения ислама и коммунизма, а также ислама и национализма. Логика анализа говорила экспертам, что ислам и коммунизм вряд ли могут образовать какой-либо прочный союз; слияние ислама и национализма в Госдепартаменте представлялось гораздо более опасным, что, впрочем, не мешало США выдвигать в качестве основной угрозы своим интересам на Ближнем Востоке проникновение коммунизма.
Однако ситуация стремительно менялась с возвышением в Египте Г. А. Насера, набиравшего вес в глазах арабского мира как панарабистского лидера, националиста и нейтралиста. Надежда «увидеть нового Ататюрка», которая возлагалась на Насера в Вашингтоне, быстро развеялась уже в течение 1952–1955 гг.[40]
35
36
Foreign Relations of the United States. Vol. V. The Near East, South Asia and Africa, Part 1. Wash., 1975. P. 57.
40