Валентина уже начала разворачиваться, когда Александр взял ее за руку.
— Пустите меня!.. — вымолвила она, тяжело дыша.
Он растерял всю свою насмешливость и теперь пожирал женщину глазами.
— Как дела? — прошептал Александр.
— Прекрасно, все отлично, спасибо.
Теперь она не решалась уйти, околдованная этим мужчиной. Она вспоминала, какую страсть испытывала к нему и какой страх пережила, когда поняла, что уже не управляет своими чувствами, не может влиять на развитие событий. В свое время Александр заставил ее осознать, что она не удовлетворена своей жизнью, и это могло привести к трагедии.
Вскоре после рождения Максанса Валентина завела себе нового любовника: она хотела убедиться, что Александр был всего лишь одним из череды обычных мужчин. Они занимались любовью один-единственный раз, сняв для этого номер в отеле, и Валентина имитировала удовольствие, чтобы как можно скорее закончилась эта пытка. В ванной, глядя на себя в зеркало, молодая женщина сочла себя некрасивой. Она думала об Александре, о тех приступах головокружения, в которых мешались счастье и страх и которые она обычно испытывала после близости, и тогда поняла, что была влюблена не в тело, но в самого человека.
— Мама, мы идем? — потерял терпение малыш.
Александр вновь опустил глаза. Это было какое-то волшебство. У него не было опыта общения с детьми, он не знал, что такое семейная идиллия, но, глядя на этого маленького мальчика в матросском костюмчике, ощущал, что знает его всю жизнь.
— Почему ты скрыла от меня? — потерянно прошептал он, не понимая, что же заставило его задать подобный вопрос.
Но когда Валентина побледнела, Манокис понял, что его догадка оказалась верна.
— Я не понимаю, о чем вы говорите… Я сожалею, но мне надо идти…
— Ведь он от меня, не правда ли? — тихо, но настойчиво произнес Александр.
— Вы сумасшедший. Я не позволю вам…
Они говорили почти шепотом, но, несмотря на шум голосов, отлично понимали друг друга.
— Я хочу знать правду. Я имею на это право.
Лицо Валентины окаменело, губы превратились в две жесткие линии.
— Ты не имеешь никаких прав, никаких, ясно тебе? — процедила она сквозь зубы.
Затем госпожа Фонтеруа повернулась спиной к бывшему любовнику и потянула за собой сына.
Их сына, Александр не сомневался в этом. Но как заставить Валентину признаться? Мужчина был удивлен, что испытывает столь сильное волнение при одной только мысли, что этот маленький мальчик — его сын. Он смотрел на нежный затылок, на белый воротник матросского костюма, и Александру захотелось побежать, догнать ребенка. Потеряв малыша из виду, он почувствовал себя обделенным, лишенным чего-то необыкновенно важного, чем он никогда не обладал.
С выскакивающим из груди сердцем, с дрожащими коленками, Валентина локтями расчищала себе дорогу к выходу. На улице ее ослепило яркое солнце. Максанс устремился к красочным ярмарочным аттракционам.
Каким образом Александр догадался? Конечно, Максанс похож на него, но не настолько явно. Валентина протянула монетку молодому человеку, который следил за каруселью, и помогла сыну оседлать деревянную лошадку. Она велела мальчику держаться крепко.
Под звуки веселой музыки карусель закружилась. А если Александр попытается с ней встретиться? Если будет настаивать на своем? «Что бы ни случилось, я ему ничего не скажу!» — поклялась себе госпожа Фонтеруа.
Детские крики, широко разинутые рты малышей, опьяненных скоростью, — все это проносилось мимо с невероятной быстротой. Валентина поискала Максанса глазами, но не нашла. Ее сын мчался на этой обезумевшей карусели, а она не могла его различить! Женщина почувствовала, что ею овладевает беспричинная паника. Налетевшее облако пыли заставило встревоженную мать закашляться и отвернуться.
Ее взгляд тотчас наткнулся на два огромных строения, возвышающихся одно напротив другого[31], как два чудовищных памятника высокомерию. Казалось, что они бросают друг другу вызов. Перед советским павильоном огромные мужчина и женщина с бугрящимися мускулами противостояли воображаемому ветру, воздев к небу, как оружие, серп и молот. Напротив них, по другую сторону фонтана, высился постамент с бесстрастно взирающим орлом со свастикой, а у подножия похвалялись непобедимой мощью своих торсов скульптуры в стиле Арно Брекера. Валентине показалось, что гигантские статуи сейчас раздавят ее, уничтожат, как уничтожала в 1914 году своих поверженных врагов Германия. Бравурная мелодия била по барабанным перепонкам. Женщина отступила и зажала уши руками.
31
Речь идет о советском и немецком павильонах, крупнейших на выставке. Советский представлял собой галерею длиной 150 м. Спроектированное Б. Иофаном здание было облицовано самаркандским мрамором и увенчано знаменитой 24-метровой скульптурой рабочего и колхозницы, созданной по проекту В. И. Мухиной. Вход украшали барельефы скульптора И. М. Чайкова, гербы СССР и 11 союзных республик. Немецкий павильон, по замыслу А. Шпеера, был построен в форме римской цифры III. У подножия башни павильона была установлена скульптурная группа Й. Торака «Товарищество», а верх венчал герб Третьего рейха — орел со свастикой.