П.М. Никифоров, со своей стороны, предложил учредить в Западном Китае (в Ша-Чжоу) советское торговое агентство, через которое можно было бы осуществлять торговые операции с Тибетом. Наркому эта мысль понравилась, но он рекомендовал полпреду действовать осторожно. Обсуждался и еще один очень важный вопрос — проект А. Доржиева об установлении почтовой связи с Тибетом, согласно которому предполагалось создать цепочку промежуточных почтовых станций (по-монгольски «уртонов») между Юмбейсе и Нагчу. Перед отъездом из Москвы П. М. Никифорова также инструктировал по военным вопросам председатель РВС СССР М. В. Фрунзе.
По приезде в Ургу в сентябре месяце П. М. Никифоров немедленно приступил к согласованию планов НКИД с членами монгольского правительства — предсовмином Церен Доржи, мининделом Гева Бальжиром и вскоре заменившим его на этом посту Дорликчжапом. В начале октября вопрос об отправке в Тибет монгольского полпредства был рассмотрен в ЦИК МНРП, который поддержал инициативу Москвы. «Хотя больших дел в Лхасе у монголов нет, но иметь там представителя необходимо», — доверительно сообщил Церен Доржи П. М. Никифорову[440].
18 декабря 1925 г. член коллегии НКИД С. И. Аралов, очевидно по поручению Г. В. Чичерина, направил в Политбюро докладную записку с изложением проекта новой тибетской экспедиции. В ней, в частности, говорилось: «В соответствии с создавшейся у нас в настоящий момент в Тибете политической обстановкой и результатами, достигнутыми тибетской экспедицией НКИД, вернувшейся из полуторагодичной поездки в мае тек. г., НКИД считает необходимым и своевременным поставить вопрос об отправке в ближайшем времени в Лхасу неофициального представительства СССР под видом представительства МНР (курсив — А. А)»[441].
Такое представительство, номинально возглавляемое монголом, утвержденным монгольским правительством, указывалось в записке, «фактически будет руководиться нашим советником».
Главной задачей советско-монгольского представительства должно было стать создание столь необходимого Москве канала оперативной двухсторонней связи с Тибетом через «передаточно-наблюдательный пункт» — советское консульство, которое планировалось открыть в Лань-чжоу-фу, в центре китайской провинции Ганьсу. О стратегической важности этого города в свое время говорил еще Бадмаев, предлагавший соединить Лань-чжоу-фу железной дорогой с основной транссибирской магистралью[442]. Для связи с центром предполагалось также использовать и традиционное «средство» — бурятско-калмыцких лам и торговцев.
К другим задачам представительства относились:
— распространение «правильных сведений» среди тибетцев о СССР, МНР, международном положении и, особо, о проводимой англичанами политике в отношении Тибета;
— консультирование Далай-ламы и русофильской группировки в Лхасе по экономическим вопросам, оказание поддержки тибетским русофилам, главою которых довольно неожиданно был назван сам Далай-лама;
— зондирование почвы с целью заключения монголо-тибетского дружественного договора, по образцу соглашения между Монголией и Тибетом 1913 г.;
— организация военных поставок в Тибет («арт. имущества») и направление в тибетскую армию бурятских, калмыцких и монгольских инструкторов, отправка тибетской молодежи в СССР и МНР для военного обучения;