После ареста в 1937-м Г. И. Бокий поведал следователе о своих давних «политических расхождениях» с партией, возникших под влиянием таких событий, как подписание большевиками Брестского мира, Кронштадский мятеж, введение НЭПа и завещание Ленина, что в конечном счете привело его к «внутреннему разладу» и увлечению мистикой. Признался он и в том, что еще в 1909 г. вступил в масонскую ложу (орден розенкрейцеров), членами которой якобы являлись академик С. Ф. Ольденбург и «английский шпион» Н. К. Рерих[240]. И хотя мы хорошо знаем цену подобных признаний, все же в показаниях Г. И. Бокия, наряду с явным самооговором, можно найти и немало достоверных сведений, тем более, что аналогичные «расхождения с партией» имелись и у многих других представителей большевистской «старой гвардии». Вполне можно допустить, что в юности Г. И. Бокий увлекался оккультизмом — «занимался познанием абсолютной истины», говоря его собственными словами, что объясняет столь неожиданно вспыхнувший в нем интерес к теории о «существовании абсолютных научных знаний». Фантастичные идеи Барченко, по-видимому, действительно произвели большое впечатление на интеллигентного и аскетичного начальника Спецотдела. Хотя, с другой стороны, конечно же, Глеба Ивановича едва ли можно считать «скрытым масоном». По свидетельству Э. М. Кондиайн, «Г. И. Бокий был глубоко заинтересован работами А: В. Он был его другом и опорой».
В мае 1921 г. Г. И. Бокий создал криптографическую службу при ВЧК — так называемый Спецотдел (СО)[241]. Главной ее задачей являлась охрана государственной тайны. (Л. Разгон сравнивает СО с Агентством Национальной Безопасности США.) Как явствует из показаний Г. И. Бокия, Спецотдел имел собственный источник дохода от продажи различным учреждениям сейфов («несгораемых шкафов») — средства, которыми лично распоряжался Г. И. Бокий. Возможно, что из этого «фонда» и финансировались командировки А. В. Барченко и его научная работа, о которой более подробно мы будем говорить в следующей главе. Здесь, однако, важно отметить, что тайноохранительная функция далеко не исчерпывала деятельность СО. Г. И. Бокий стремился привлечь к сотрудничеству различных экспертов и ученых в областях, представлявших наибольший интерес для ОГПУ. Так, в мае 1925 г. Г. И. Бокий принял на работу в свое учреждение К. К. Владимирова[242], вероятно, в качестве графолога, поскольку один из подотделов СО (7-й) занимался экспертизой почерков.
16. Новые поиски
Расставшись с Главнаукой, А. В. Барченко, как уже говорилось, перешел в ВСНХ, где был зачислен консультантом научно-технического отдела. Там официально он занимался в основном исследованиями в области гелиодинамики и изучением лекарственных растений. В то же время мы знаем, что Бокий помог ученому организовать собственную лабораторию, где А. В. Барченко, по-видимому, возобновил свои парапсихологические опыты, поскольку они представляли большой интерес для Спецотдела. Эта секретная «спецлаборатория» позднее перекочевала под крышу Московского энергетического института, а в 1934 или 1935 г. — в здание Всесоюзного института экспериментальной медицины (ВИЭМ), где она стала называться нейроэнергетической. В этой лаборатории работала и одна из его учениц, Л. Н. Шишелова-Маркова. (По свидетельству Разгона, организатору и директору ВИЭМ Л. Н. Федорову покровительствовал бывший ученик А. В. Барченко И. М. Москвин.) О характере исследований ученого в этот период (1927–1937) позволяет судить название его большой монографии, конфискованной НКВД в 37-ом: «Введение в методику экспериментальных воздействий объемного энергополя».
Некоторое представление о направлении поисков А. В. Барченко во 2-й половине 1920-х дают весьма интересные, хотя и обрывочные сведения из показании А. А. Кондиайна. Так, он «„признался“ следователю, что в 1926 г. получил от А. В. Барченко „задание“ — проникнуть в среду сотрудников Пулковской обсерватории с целью получения данных о новейших астрономических открытиях». В результате он свел знакомство с заместителем директора обсерватории, астрономом и астробиологом Г. А. Тиховым — тем самым, который ранее тесно сотрудничал с мироведами. Их контакт, правда, оказался малопродуктивным. «Знакомство с Тиховым результатов не дало, т. к. кроме сведений о плане работы Пулковской Обсерватории и одной научной работы на тему о „поглощении света в мировом пространстве“ мне других сведений достать не удалось»[243].
242
На допросе в ПП ОГПУ в ЛВО 30 мая 1928 г. К. К. Владимиров показал: «С мая месяца 1925 до весны 1926 я был в распоряжении СО ОГПУ. Этот период лично известен тов. Бокию». См. Архив УФСБ по СПб. и Ленобласти. Д. П-85221. Т. 1.Л. 106.
243
Архив УФСБ по СПб. и Ленобласти. Д. П-26492. Протокол допроса А. А. Кондиайна от 16–21 июня 1937. Л. 43. Г. А. Тиховым было опубликовано несколько работ по этой теме: «Новые изследования по вопросу о космической дисперсии света (Краткое изложение результатов)». Пд., 1916; «Аномальная дисперсия в земной атмосфере». Изд. «Мироздание», 1935. См. также его рукопись: Поглощение света в земной атмосфере. Архив СПб. Ф РАН: Ф. 971. Оп. 1.Д. 159.