Так что никто не в состоянии раскрыть их.
После двадцати минут ходьбы Камель остановился возле ограды коллежа, расположенного примерно в двух километрах от его дома. Он проходил здесь каждый день, или почти каждый. Там был спортивный зал с большими окнами, за которыми сегодня ученики играли в гандбол. Затем двор и чуть дальше остальные школьные здания.
Взгляд Камеля упал на ворота учебного заведения, метрах в тридцати. Несколько ребятишек собирались войти в классы. Некоторые из них — миниатюрные копии взрослых — с сигаретой в зубах, с серьезным видом спорили возле ограды. Другие торопливо выпрыгивали из автобуса или махали приведшим их родителям.
Одна женщина обратила внимание на алжирца и стала пристально смотреть на него. Тут он заметил, что взялся обеими руками за ограду. Пальцы его крепко вцепились в металлические прутья. Ксентини торопливо отдернул руки. Молодая мать указывала в его сторону другим родителям. Они говорили о нем. Камель рассудил, что лучше уйти, и спокойно удалился. Никто за ним не пошел. Теперь этого места следует избегать.
— Надо позвонить, это ненормально…
Мужской голос произнес это по-арабски.
— Имей терпение. Не стоит делать…
Голос другого мужчины: чуть более резкий, чем первый, и такой же металлический из-за ретрансляции. Ответил на том же языке.
— Я хочу знать. Если ты не хочешь, я сделаю это сам…
Шаги. Звук открываемого ящика, слышно, как в нем яростно роются. На экране черно-белое изображение, деформированное широкоугольным объективом, вид сверху. Кто-то в защитной одежде стоит перед комодом и что-то ищет. Второй подходит и останавливает его:
— Брось…
Продолжая увещевать, второй заставляет первого положить в ящик мобильный телефон, который тот держит в руке.
— Это опасно. Это создано врагами Аллаха. Нельзя их использовать. К тому же это вредит голове…
— Чертов мученик, он боится рака мозга!
— Что ты говоришь, Зер? — Капитан Менье задал вопрос, не поднимая головы от номера «Экип».[87]
Его напарник Фарид Зеруаль снял наушники. Они находились в малом зале переговоров казармы КСП,[88] поблизости от места проживания объектов, которых они разрабатывали с начала августа. Вдоль стены был устроен длинный прилавок, составленный из нескольких письменных столов. Его занимали соединенные между собой паутиной проводов видеомониторы, приемники, записывающие устройства. Полицейский потянулся.
— Этот придурок «Брат-два» струхнул, что из-за мобильника схлопочет рак головы.
— Бородатый кретин.
Менье отложил газету и вместе с коллегой принялся смотреть на немые гипнотические картинки, возникающие на разных экранах: двое возбужденно спорящих мужчин, за которыми они наблюдают; другая комната квартиры: пустая; серый фасад удручающе прямоугольной башни; подъезд дома; паркинг, снятый из салона пустого автомобиля через ветровое стекло.
Дверь в зал открылась с таким грохотом, что оба вздрогнули.
— Надо придумать, как бы получше ставить машины. Когда приезжаешь с автострады, единственное, что можно увидеть, — все эти безликие колымаги, припаркованные у КСП. Противно.
Вновь пришедшего звали Понсо. Это был очень высокий, широкоплечий, коротко стриженный брюнет. Его карие глаза ярко выделялись на удивительно гладком для сорокатрехлетнего мужчины лице. Он был руководителем группы «Ислам» оперативного отдела сыска и наблюдения Министерства внутренних дел и отвечал за операцию «Божественное дуновение».
Освободив край стола, он поставил на него два больших бумажных пакета:
— Заглянул к китайцам купить чего-нибудь пожрать. Сейчас Тригон принесет остальное. — Он снял куртку и бросил ее на спинку стула. — Ну, что там наши парни?
— Номер два впадает в ипохондрию.
— Что?
— Этот болван готов впилиться в здание, сидя в кабине грузовика, начиненного взрывчаткой и болтами, но боится мобильника, потому что он «вредит голове». — Менье обернулся к Зеруалю, тот ухмылялся и согласно кивал.
— Они говорили что-нибудь про грузовик?
Оба подчиненных Понсо отрицательно покачали головами, а он вздохнул — слишком уж долго тянется это дело. Первая информация от секретных служб Министерства обороны поступила в середине лета от шпионов, или мили на жаргоне Министерства внутренних дел. В Дубае был задержан французский гражданин, подозреваемый в террористической деятельности. В ходе обстоятельного допроса Игуана — это был псевдоним, под которым он появлялся в протоколах, — признался, что некая ячейка европейской сети готовит акцию в Париже. Объект — американское посольство, средство — грузовик с водителем-смертником. Допрашиваемый также назвал имена сообщников, некоторые из них уже были известны полицейским службам, в частности оперативному отделу сыска и наблюдения, уже ведущему двух или трех из них по другим делам, что объясняло его ключевое место в механизме осуществления операции «Божественное дуновение».