И ему стало легче, когда он вступил в ветреную мокрую ночь.
Он шел улицей без фонарей, чтобы никого не встречать, ни с кем не говорить, никого не слышать. Шагал в темноте и грязи. На рассвете поездом в Ниш. А сегодня он напишет письмо отцу. Он должен это сделать. Спустя двадцать лет. Сегодня, отец, я окончательно отказался войти в военное правительство Пашича. Я остался в оппозиции. Правильно ли я поступил, отец? А утром я проводил на фронт своего Ивана, добровольца, после того как уничтожил письмо Пашича командиру полка, где будет служить мой сын, письмо, которое помогло бы спасти его из стрелковых рот и вытащить из окопов. Так бы поступил и ты, я убежден. Таковы отцы в этой стране. Чтобы подтверждать веру Авраама и исполнять его решение. Приносить в жертву своих сыновей… Он замедлил шаг возле домиков с палисадниками: терпко и густо пахли и шелестели хризантемы. Тьма, ветер, земля — всюду запах хризантем. И дождь.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Описание
Сувоборского сражения в этой книге посвящаю
Антоние Исаковичу, другу,
рассказавшему о битвах «больших детей» —
сыновей сувоборских бойцов[67]
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Посланникам Королевства Сербия в Петрограде Париже Лондоне
Если в самое ближайшее время мы не получим боеприпасы для полевых орудий и гаубиц неминуема катастрофа сербской армии Стоп Сербию ожидает худший разгром чем в тысяча восемьсот тринадцатом при Первом восстании Стоп Помогайте скорей Наша армия не сможет выдержать и десяти дней не пропустив неприятеля к Крагуевацу И тогда гибель Просите умоляйте скорее отправить нам боеприпасы Стоп Пашич Не забудьте напомнить что на Сербию навалилось семь австрийских корпусов Если нас снабдят боеприпасами и обувью одолеем и десять корпусов Стоп Пашич.
Генерал Мишич видел из Рудника: Подринье, Мачва и Поцерина словно бы повернулись и выгнулись в сторону Шумадии и Поморавья; словно бы австро-венгерская армия подбросила кверху эту часть Сербии со всеми ее селами и городами, под грохот орудий швырнула заодно с небом, реками, грязью; и с гор и из долин, смешавшись с тучами и опавшей листвой, по единственной дороге, которая вела к центру Сербии, между сливовыми садами и изгородями, по стерне и неубранной кукурузе, потоком хлынуло все живое, ринулось все, что может бежать, двигаться, держаться на ногах. И дорога от этого переломилась, затерялась в перелесках, деревнях, на пустынных полях, и по этой илистой, разбитой расщелине, между изгородями и обнаженными межевыми камнями, повинуясь закону земного притяжения и силе страха человеческого и животного, изливается и вытекает народ и скотина, телеги и собаки, живность и скарб. Все в одном направлении. Навстречу ему.
Ибо сегодня только он один двигался в противоположном направлении, только он шел туда, откуда все бежали. От самого Крагуеваца он никого не догнал и не обогнал. Даже вороны не летели на запад к полю боя. Оттуда дул лишь холодный ветер, рассекая струи дождя. И вершины гор там уже покрылись снегом. А навстречу ему катилась волна страха: испуганные дети, взбудораженная скотина, женщины и старики с упрекающим, ненавидящим взглядом. Он не прятался от них за шторками на окнах автомобиля престолонаследника; он умел встретить прямо всякий взгляд и не прятать глаза.
Вечером Верховное командование получило депеши: шоссе к Лознице, по которому позавчера на автомобиле проехал командующий Балканской армией и карательной экспедицией против Сербии генерал-фельдцегмейстер Оскар Потиорек, его, Потиорека, офицеры украсили по обочинам виселицами с телами священнослужителей и стариков, а придорожные канавы заполнили трупами детей и женщин… Воевода Путник, протягивая Мишичу эти депеши, предостерег, как делал всякий раз после падения Шабаца, когда поступали неблагоприятные известия с фронта: «Не забывайте, Мишич, что этот генерал-фельдцегмейстер Потиорек в одном из своих зловещих приказов назвал сербский народ «вонючей, грязной, преступной нацией». Напомните об этом сербским офицерам. Постоянно напоминайте им об этом, если не хотите стать конюхом у швабского фельдфебеля».
А воевода Степа в связи с этим рассказал, как германцы привязали старика-мельника к мельничному колесу, подняли заслоны и пустили воду, колесо поворачивалось, а они всякий раз, когда старик показывался над водой, кололи его штыками: мстили за эрцгерцога Фердинанда и герцогиню Софию.
67
Исакович, Антоние (род. 1923) — югославский писатель, участник народно-освободительной борьбы против фашизма, автор, в частности, сборника рассказов «Большие дети».