Мы познакомились почти полстолетия назад, и за время общения очень сблизились. Вплоть до того, что я периодически у него живу. Иногда по нескольку лет, иногда заезжаю на пару дней — отлежаться и успокоиться, никогда не предупреждаю о своем уходе и возвращении, сваливаясь как снег на голову, часто с погоней за спиной и очередной партией соратников-друзей-подопечных на шее. Он не возражает. Не спрашивает, куда я уезжаю и когда вернусь, безропотно приняв мои странности, как принимают капризы погоды и превратности судьбы. Слишком горд, чтобы давать волю чувствам. Но слишком молод, чтобы вовсе не испытывать их.
— Я очень рад тебя видеть! — длинные бледные пальцы обхватывают мою руку, чужие губы чуть касаются моих. Я не протестую, хотя почти никогда не отвечаю ему. Ещё в самом начале нашего знакомства мы серьезно обсудили этот вопрос, так что Элистар прекрасно знает, до каких границ ему позволено дойти. Вот и сейчас поцелуй практически неощутим. Лёгкое прикосновение сухих губ, тёплая ладонь, накрывшая мои пальцы… Всё.
— Я тоже, — поднимаю голову, вглядываясь в серебристо-серые глаза. Классический миндалевидный разрез, яснее формы ушей говорящий о безупречно чистой эльфийской крови. Очень светлая кожа, запах мяты и талой воды… Помню, в первую нашу встречу мне до безумия захотелось его лизнуть. Просто чтобы проверить — ощущается ли эта холодная чистота на вкус так же ярко, как на вид и запах. Разумеется, я себе такой вольности никогда не позволю.
— Ты надолго в этот раз? — В Ллевельдэиле многие считают меня его любовницей. Эльфы, как, впрочем, и люди, и прочие смертные, предпочитают самые простые объяснения, а по какой еще причине наследник правящего рода будет покровительствовать никому не известной смазливой полукровке? Обычной, в общем-то, искательнице приключений, каких по человеческим землям не меньше полусотни скитается. Мы не спорим. Так гораздо проще и им и нам.
И ещё я точно знаю, что могу положиться на него. Что он всегда поможет и будет ждать меня, несмотря ни на что. Сейчас от этого вдвойне паршиво.
Набираю воздух в легкие. Пора. А в голове, как назло, ни одной дельной мысли. Даже заготовленный заранее вежливый вопрос куда-то подевался.
— Нет. Элар, мне может потребоваться твоя помощь!
— Я всегда готов помочь тебе, ты же знаешь, — лёгкая укоризна в голосе. Когда-то давно он сам предложил мне обращаться к нему в любой момент с любыми просьбами, — Расскажи, что случилось.
Песня кончилась. Лерда отпила немного воды из фляжки и неуверенно улыбнулась.
— Хорошо поёшь, — одобрительно прогудел едущий рядом немолодой огромный воин, гордо несущий на груди желудёвое ожерелье. Спор он всё же выиграл и Лерду даже уговорили вручить награду, как и положено певице[15], после чего Гренд проникся к девушке чем-то вроде отеческого расположения, — Как выучишься, приезжай в Аранну, Искерий певцов привечает.
Леренва смутилась.
Выдуманную сдуру байку про ученицу менестреля пришлось доказывать, как только Этрам представил её своим людям. Небольшой отряд рыцарей Храма ехал в Перекрёстье, чтобы патрулировать границу с эльфами. Лерда пела в пути и на привалах и, как ни странно, никто не имел ничего против. Песни всплывали в памяти и старые, мамины, и подхваченные у Мори, голос лился свободно и весело.
— Вы столько песен знаете, — улыбнулся поравнявшийся с ней Этрам, — Я не представляю, как такое можно запомнить.
— Я как-то не задумывалась. Вспоминается к месту, вот и пою.
В направляющемся в Ллевельдеил отряде её приняли неожиданно хорошо. Не все, взгляд некоторых мужчин девушке определенно не нравился, но командир пообещал ей защиту и помощь, и, она знала точно, обещания свои нарушать не привык. С каждым днем она всё свободнее общалась с воинами, даже отшучиваться научилась.
15
Награды на рыцарских турнирах и состязаниях предоставляет Святой Проводник или местный Астаэ, но лично вручать их не принято. Ожерелье победителю надевает не связанный с властью человек, чаще всего для этого приглашают именитых менестрелей. И перед людьми покрасоваться можно и в честь победителя что-нибудь сочинить.