Сэм догадывался, что происходит. Вторая голова присоединялась к общей нервной системе, но связи были слабее, чем необходимо. Первая голова была главной, она отвечала за основной контроль над телом. И теперь вторая голова пыталась сделать всю работу самостоятельно. Сэм не опустил пистолет. Если б он доверял собственным рукам, то выстрелил бы во вторую голову, чтобы положить конец мучениям существа, но сейчас решил немного выждать. Возможно, вторая голова не сможет проконтролировать работу сердца и легких, и тогда тварь подохнет сама. Тогда надо просто подождать, пока Двухголовый упадет, и конец игре.
Сэм наблюдал, как существо пошатывается и размахивает руками, словно марионетка в руках кукловода-эпилептика. Уголком глаза он заметил движение и развернулся, прицелившись в направлении возможной угрозы. Он думал, там окажется еще один монстр, но увидел всего лишь худого человека в костюме при галстуке, стоящего под вязом. Кажется, он до этого прятался, а теперь вышел из укрытия, чтобы получше разглядеть происходящее. Он поднял правую руку (Сэм разглядел какую-то черную метку на ладони) и подал знак. Сэм задумался, не та ли туманная фигура, которую он замечал несколько раз по прибытии в Бреннан, обрела более четкую форму.
Но времени на раздумья не осталось. Двухголовый обрел подобие контроля над телом и сделал неверный щаг вперед. Потом еще один. Оставшаяся голова угрожающе смотрела на Сэма, все четыре руки тянулись к нему. На руках появились извивающиеся черные тени, и Сэм понял, что Двухголовый собирается выпить его жизнь и отомстить за смерть компаньона.
Сэм прицелился ему в сердце и выстрелил.
Пуля ушла слишком низко и попала Двухголовому в живот. Тварь сложилась пополам, но тут же выпрямилась. Из раны хлынула кровь, но существо не обратило на это никакого внимания. Сэм снова прицелился в сердце, стараясь не смотреть на окутавшую пальцы Двухголового черноту и не думать о том, как она близка и на сколько ближе сейчас окажется. Однако не успел он спустить курок, как раздался голос брата:
– Йо-хо-хо, мамасита!
Прогремел выстрел, и Двухголовый закончил свою странную вторую жизнь вообще без голов. Тварь качнулась вперед и грохнулась на землю безжизненным куском мяса – чем, по сути, и стала. Сэм поднял глаза и увидел, что Дин опускает обрез. У брата были темные круги под глазами, и выглядел он измученным, но самое главное – он был жив.
– Мамасита[19]? – переспросил Сэм.
Дин пожал плечами:
– Пытаюсь материться поменьше.[20]
Сэм с трудом поднялся на ноги:
– Похвально, но принижает образ крутого парня.
Он вспомнил человека в костюме и развернулся, готовясь выстрелить, однако того и след простыл.
– Не волнуйся, – проговорил Дин. – Я его тоже видел. Двигается шустро для своего возраста.
Сэм заметил движение в другой стороне, повернулся и увидел знакомую неясную фигуру, стоящую метрах в ста поодаль.
– А его? – показал он.
Дин проследил за его пальцем:
– Прости. Этого не вижу.
Сэм прищурился, пытаясь навести фокус, но без толку. А через секунду фигура исчезла. Он вздохнул. Что ж, по крайней мере мужик в костюме – не галлюцинация. Он затолкал «Беретту» за пояс штанов, подобрал обрез, выпавший в момент столкновения с Двухголовым, и они с Дином вместе приблизились к трупу. Дин пнул Двухголового пару раз, удостоверяясь, что он точно мертв. В этой работе никогда нельзя быть уверенным, что убитое тобой – убито наверняка. Тварь не двигалась.
– Думаю, теперь можно официально назвать его Двухкаюковым, – заявил Дин.
Сэм слабо улыбнулся:
– Ладно, это типа смешно. – Улыбка угасла. – Как ты себя чувствуешь?
– Охота проспать неделю, но в остальном я в норме. Наверное, он не успел нацедить слишком много из моего бака.
Они вернулись к убитому монстру и перевернули его, чтобы лучше рассмотреть. Теперь, когда выдалась возможность оглядеть существо с близкого расстояния, Сэм видел, что у него примерно такие же шрамы, как у Франкенпса, только расположены там, где к телу присоединялись лишние голова и руки. Двухголовый состоял из меньшего количества частей, чем Франкенпес, и рубцовая ткань была телесного цвета, а не белого.
– «НюФлеш»? – спросил Дин.
– Думаю, да. Но что-то с этими шрамами не так. – Сэм присел и потер пальцами кожу в основании одной из лишних рук.
20
Дин заменил словом mamacita нецензурное motherfucker. В целом отсылка к фирменной фразе Джона Макклейна (в исполнении Брюса Уиллиса), главного героя пяти фильмов серии «Крепкий орешек».