Вернувшись в апартаменты, Кейт забралась на кровать и вытащила из рюкзака альбом, чтобы еще разок взглянуть на эскиз, обеспокоивший ее. Может, она слишком резко отреагировала на него в метро? Но нет, когда она посмотрела на рисунок снова, он показался ей еще более неправильным. Вероятно, в квартире освещение все-таки лучше. Глаза были изменены полностью.
«Те глаза нарисовал кто-то другой», – снова прозвучал в голове голос Джорджа.
Она попыталась не обращать на него внимания, перевернула страницу, вынула из коробки угольные карандаши и быстренько набросала портрет Сумеры – ее круглое лицо и широкие невыщипанные брови, прямой пробор посередине. Она не знала, как правильно написать «Сумера», поэтому подписала рисунок следующим образом: «ДЕВУШКА ИЗ КЛАССА ГРАФИЧЕСКОГО ДИЗАЙНА, КЕМБРИДЖ, МА» – и поставила дату. Перевернув страницу, она начала рисовать новый портрет Джека Людовико, но он не получался. Она потеряла уверенность в том, как он выглядел. И она сделала то, что делала крайне редко, – вырезала страницу лезвием бритвы, которое хранила вместе с художественными принадлежностями.
Девушка соскочила с кровати и подошла к компьютеру, чтобы поискать новую информацию об убийстве, но ничего не смогла найти. Она даже зашла на «Реддит» и попыталась выяснить что-нибудь там, но не смогла сориентироваться в обилии инфомации и забросила это дело.
Решила проверить электронную почту. Ответа от Корбина не было. Он не отреагировал даже на ее сообщение о том, что полиция обыскивала квартиру.
В семь вечера, переодевшись в летнюю одежду и кардиган, Кейт вышла из квартиры, спустилась по лестнице в вестибюль, а потом по другой лестнице поднялась на противоположное крыло. Интересно, может, Кэрол Вэлентайн или ее муж что-нибудь знает о расследовании смерти Одри Маршалл? Она предположила, что эта тема может стать частью их вечернего разговора.
Она повернула за угол в коридор Вэлентайнов, оклеенный обоями черного и серебристого цветов, и увидела Алана Черни, который вышел из своей квартиры и как раз запирал дверь. Он повернулся, и Кейт заметила у него в руках бутылку вина. В голове промелькнул вопрос: куда это он собрался? Но тут она поняла, что его, вероятно, тоже пригласили к Вэлентайнам.
– Завалюсь-ка я на вечеринку в честь вашего приезда, – улыбнулся он, когда она подошла поближе.
– А я ничего с собой не взяла, – покраснела Кейт и уставилась на бутылку вина. – Я даже не подумала об этом.
– Вот, – Алан протянул ей бутылку. – Я произвел на них первое впечатление месяц назад. Так что теперь ваша очередь.
– Нет-нет, – стала отказываться Кейт.
– Да они и пригласили меня только потому, что я столкнулся с Кэрол в вестибюле и сказал, что немного вас знаю.
– Так это будет большая вечеринка? Я думала, они пригласили только меня пропустить стаканчик-другой.
– Нет, будем только мы и, может, миссис Андерби – она живет внизу. Полагаю, на Бери-стрит такая традиция. Приглашают всех новых жильцов к Вэлентайнам. Я взял вина, чтобы не идти с пустыми руками, но они будут подавать мартини и надеются, что вы примете угощение.
– Да?
– Так было, когда они приглашали нас с Куинн.
– Нам правда нужно идти, как думаете?
– Да, надо идти.
Алан постучался, и дверь открыл мистер Вэлентайн – низенький мужчина с красивыми седыми волосами. Сложно сказать, всегда ли он был маленького роста или всему виной старость. На нем были брюки от костюма и голубой кашемировый джемпер, он поманил их длинной тонкой серебряной ложкой.
– Olive or a twist?[15] – поинтересовался он.
Кейт смутилась, поскольку ей показалось, что мужчина сказал «Оливер Твист», и повернулась к Алану.
– Мне лимон, пожалуйста, – сказал он мистеру Вэлентайну и обратился к Кейт: – С чем хотите мартини – с оливками или лимоном?
– О, оливки, будьте добры, – с облегчением вздохнула Кейт. Едва мистер Вэлентайн развернулся и ушел, тотчас же появилась Кэрол. На ней все еще был белый свитер с большим запа́хом, в котором она ходила утром, а ее седые волосы, которые Кейт всегда видела собранными, были распущены, зачесаны назад и жестко удерживались каким-то средством для укладки.
– Заходите. Кейт, какое прелестное платье! Пожалуйста, извините Билла. Он молчит до первого мартини, а потом не сможете его заткнуть.
Они последовали за Кэрол в изысканную гостиную, обставленную в основном белой мебелью. Стены были оклеены обоями бледно-золотого цвета. Пока они шли, Алан прошептал Кейт: «Эти слова она произносила в прошлый раз». Пока он шептал, они чуть не столкнулись лбами, и Кейт обнаружила, что рада его компании.