Корбин вышел на улицу с маленьким тюбиком резинового клея и направился в сторону бутербродной. На углу стояла большая урна, и он отправил туда этот клей, потом вынул нож из бумажной упаковки и выкинул ее вслед за клеем. Мимо сновали люди, в основном жители пригородов, несколько детей катались на скейтбордах, но никто не обращал на Корбина внимания. Если Генри был в офисе – а это большой вопрос, – то Корбину нужно воспользоваться столь удачным обстоятельством. Неважно, что женщина из хозмага могла запомнить его. Единственное, что имело значение, – добраться до Генри.
Он перешел дорогу по пешеходному переходу и направился через стеклянные двери в небольшой вестибюль со стенами не первой свежести и линолеумным полом. В этом тесном пространстве витал запах свежего хлеба и моющих средств. На самой большой стене было три кнопки со списком субъектов бизнеса. Корбин нажал на звонок напротив надписи «ГЕНРИ ТОРРЕНС, МЕДИАТИВНЫЙ СОВЕТНИК» и подождал. Что он скажет Генри, если раздастся его голос из динамика на стене? Корбин почувствовал прилив адреналина в крови. Он решил, что не будет ничего говорить. Если Генри здесь, он просто мигом взбежит по лестнице, выбьет, если нужно, дверь и перережет ему горло. От таких мыслей у него задрожали пальцы.
Но ответа не прозвучало. Он нажал еще раз, на этот раз держа палец дольше. Наверху никого не было.
Корбин все равно поднялся по лестнице. За лестничной площадкой был короткий слабо освещенный коридор и три двери. «МЕЛАНИ ГЕЛЛАР, ТЕРАПЕВТ». «ДЖОЗЕФ ХАН, АУДИТОР». И ПРОСТО «ГЕНРИ ТОРРЕНС». Дверь была заперта, но ручка, за которую схватился Корбин, показалась ему хлипкой, как жестянка. Он решил ворваться в кабинет, чтобы узнать, где живет Генри, но вдруг услышал звонок в другом кабинете и мужской голос, ответивший на него. Корбин убрал руку от двери. Нет, сейчас он знает, где Генри работает, а если вломится в кабинет, то он затаится. Лучше сегодня уйти, а завтра вернуться и наблюдать с другой стороны улицы – ждать, пока Генри явится.
На улице Корбин понял, что у него нет возможности вернуться в отель. Ньютон хотя и считался окраиной Бостона, но все же оставался провинцией, и поймать там такси было не самой простой задачей. Он заметил через дорогу бар «Таверна Эдмандса». На мягких кожаных стульях вокруг подковообразной стойки разместилась небольшая группа работяг. Корбин облокотился о стойку, заказал себе пива «Лагунитас пилс» и попросил барменшу вызвать такси. Молодая, максимум студенческого возраста, с татуировкой на затылке в виде загадочного символа, она посмотрела на Корбина так, словно он требовал предоставить ночлег его лошади.
– Я потерял свой мобильник, – объяснил Корбин.
Она вытащила телефон, проворно большим пальчиком отыскала службу такси и, набрав номер, передала телефон Корбину. Он назвал адрес бара, и его попросили подождать десять минут.
– Советую пользоваться «Убером»[41], – сказала барменша, когда он отдал ей смартфон.
– У меня есть, на моем телефоне.
– Ладно, – засмеялась она и повернулась к двум бородатым мужчинам в теннисках, которые только что вошли и изучали меню.
Вместо того чтобы ехать в отель, Корбин назвал таксисту адрес: Бери-стрит, 75. Откинувшись на потертую спинку заднего сиденья из искусственной кожи, он закрыл на мгновение глаза и попытался расслабиться. Начал с лица, пытаясь освободить мышцы челюсти, потом поработал с остальными частями тела. Он подобрался к Генри так близко, что позволил себе мимолетные фантазии – одна посещала его несколько раз. Если бы он смог убить Генри и остаться живым и на свободе, то вернулся бы к прежней жизни. Во всяком случае, к некоторому подобию жизни. Может, спустя какое-то время он смог бы себя простить за то, что сделал с Клер и Линдой, и за то, какую роль сыграл в смерти Рейчел и Одри. Нет, он никогда не сумеет по-настоящему простить. Но может хотя бы как-то загладить свою вину. Он точно не знал, что надо сделать, но его иногда посещал волшебный образ, мечта, в которой он вместе со своей семьей, своими дочерьми, которых любит и оберегает. Как только недостижимый образ возникал в его голове, он прогонял его прочь – уж слишком оптимистично. Нет, если он убьет Генри, самое большее, чего можно ожидать от остальной жизни, – это прожить ее так, чтобы больше никому не принести боли и благополучно пройти сквозь оставшиеся дни и годы. Этого будет достаточно.
Он вышел из такси, не доехав квартал до своего дома. Уже стемнело, ветер стих, но и температура упала. Он натянул на голову капюшон. Пошел, засунув руки в карманы, в сторону дома номер сто один, но, чуть-чуть не доходя до входа, перешел через дорогу, не желая столкнуться лицом к лицу с кем-нибудь из жильцов. Он медленно шагал по тротуару, выискивая место, откуда можно было бы незаметно следить за домом. Если Генри уже наведывался к Кейт, то может снова прийти. Наблюдать за своим домом Корбину было комфортнее, чем сидеть до утра в отеле.