Известны три редакции, или извода, «Хождения». Одна из них сохранилась в составе летописей.
Купцы, вероятно, те, вместе с которыми Афанасий Никитин возвращался на родину, передали его собственноручное «написание», или «писание», великокняжескому дьяку Василию Мамыреву, а затем оно оказалось в руках составителя летописи. Эта летопись была закончена позже, в 80‑е годы ⅩⅤ века. Исследователями установлено, что ее составитель принадлежал к среде кремлевского духовенства, вероятно, к клиру Успенского собора, отличался широтой интересов и независимостью мышления. Именно он и произвёл разыскания о личности «тверитина», автора записок; образованного и умного летописца не могла не поразить их новизна и необычность.
Оригинальный летописный памятник, в который вошло и «Написание» Никитина, не дошёл до нас в самостоятельном виде, он сохранился лишь в составе более поздней летописи. Так «Хождение» оказалось включённым в летопись вторично, а именно во вторую редакцию летописного свода 1518 года (Софийская Ⅱ, Львовская летописи). Одна из содержащих его рукописей относится к первой трети ⅩⅥ века.
Другая редакция, или извод,— Троицкая, или Ермолинская, сохранилась в сборнике конца ⅩⅤ — начала ⅩⅥ века, содержащем Ермолинскую летопись, но находится не в её составе, а переписана отдельно после летописи. Эта редакция, или извод, в ряде случаев изменяет или искажает текст, но в других случаях содержит более правильные его варианты; лишь в этой редакции, или изводе, сохранилось отчество-фамилия купца: «Микитина сына». Обе редакции, или извода, самостоятельно восходят к общему протографу, то есть собственноручным запискам путешественника.
Третья редакция, или извод, содержит изменения в тексте, имеющие уже смысловой характер.
В 20—30‑е годы ⅩⅥ века рост интереса к Индии может быть объяснён, во-первых, рассказами и предложениями предприимчивого генуэзца П. Чентурионе, причём среди целей его приезда были поиски торговых путей в Индию, а во-вторых, прибытием в Москву в 1532 году представителя этой далёкой страны с предложением установить дипломатические и торговые отношения. Более тесными русско-индийские связи становятся в конце ⅩⅥ века и особенно в ⅩⅦ веке. Параллельно с развитием торговых и дипломатических сношений появляются как переводные сочинения об Индии, так и оригинальные (например, сочинение московского купца Федота Котова «О хожении с Москвы в Персицкое царство и ис Персиды в Турскую землю и в Индею и в Урмуз…».
У истоков этих многовековых связей стоит тверской купец Афанасий Никитин.
Текст публикуется по книге: Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина ⅩⅤ века. М., 1982.
Перевод Л. С. Семенова.
В год 6983 (1475). ‹…›. В том же году получил записи[83] Афанасия, купца тверского; был он в Индии четыре года, а пишет, что отправился в путь с Василием Папиным[84]. Я же расспрашивал, когда Василий Папин послан был с кречетами послом от великого князя, и сказал мне — за год до казанского похода[85] вернулся он из Орды, а погиб под Казанью, стрелой простреленный, когда князь Юрий на Казань ходил. В записях же не нашёл, в каком году Афанасий пошёл или в каком году вернулся из Индии и умер, а говорят, что умер, до Смоленска не дойдя. А записи он своей рукой писал, и те тетради с его записями привезли купцы в Москву Василию Мамыреву, дьяку великого князя Василий Мамырев (1430—1490) — великокняжеский дьяк, по предположению Б. М. Клосса и В. Д. Назарова, возглавлял летописное дело при великокняжеском дворе в 80‑е гг. ⅩⅤ в..
Карта путешествия Афанасия Никитина за три моря.
За молитву святых отцов наших, господи Иисусе Христе, сыне божий, помилуй меня, раба своего грешного Афанасия Никитина сына.
Записал я здесь про своё грешное хождение за три моря: первое море — Дербентское, дарья Хвалисская[86], второе море — Индийское, дарья Гундустанская[87], третье море — Чёрное, дарья Стамбульская[88].
Пошёл я от Спаса святого златоверхого[89] с его милостью, от государя своего великого князя Михаила Борисовича Тверского, от владыки Геннадия Тверского и от Бориса Захарьича[90].
Поплыл я вниз Волгою. И пришёл в монастырь калязинский к святой Троице живоначальной и святым мученикам Борису и Глебу. И у игумена Макария и святой братии получил благословение. Из Калязина плыл до Углича и из Углича отпустили меня без препятствий. И отплыв из Углича, приехал в Кострому и пришёл к князю Александру с другой грамотой великого князя. И отпустили меня без препятствий. И в Плёс приехал без препятствий.
85
По мнению Л. С. Семёнова, имеется в виду поход на Казань в 1469 г., а отправление посольства состоялось весной 1468 г.