А Ормуз — на острове[99], и море наступает на него, всякий день по два раза. Тут провёл я первую Пасху[100], а пришёл в Ормуз за четыре недели до Пасхи. И потому я города не все назвал, что много ещё городов больших. Велик солнечный жар в Ормузе, человека сожжёт. В Ормузе был я месяц, а из Ормуза после Пасхи в день Радуницы пошёл я в таве с конями за море Индийское.
И шли мы морем до Маската десять дней, а от Маската до Дега[101] четыре дня, а от Дега до Гуджарата, а от Гуджарата[102] до Камбея[103]. Тут родится краска да лак. От Камбея поплыли к Чаулу[104], а из Чаула вышли в седьмую неделю после Пасхи, а морем шли шесть недель в таве до Чаула.
И тут Индийская страна, и люди ходят нагие, а голова не покрыта, а груди голы, а волосы в одну косу заплетены, все ходят брюхаты, а дети родятся каждый год, а детей у них много. И мужчины, и женщины все нагие да все чёрные. Куда я ни иду, за мной людей много — дивятся белому человеку. У тамошнего князя — фата на голове, а другая на бёдрах, а у бояр тамошних — фата[105] через плечо, а другая на бёдрах, а княгини ходят — фата через плечо перекинута, другая фата на бёдрах. А у слуг княжеских и боярских одна фата на бёдрах обернута, да щит, да меч в руках, иные с дротиками, другие с кинжалами, а иные с саблями, а другие с луками и стрелами; да все наги, да босы, да крепки, а волосы не бреют. А женщины ходят — голова не покрыта, а груди голы, а мальчики и девочки нагие ходят до семи лет, срам не прикрыт.
Из Чаула пошли посуху, шли до Пали[106] восемь дней, до Индийских гор. А от Пали шли десять дней до Умри[107], то город индийский. А от Умри семь дней пути до Джуннара.
Правит тут индийский хан — Асад-хан джуннарский, а служит он мелик-ат-туджару[108]. Войска ему дано от мелик-ат-туджара, говорят, семьдесят тысяч. А у мелик-ат-туджара под началом двести тысяч войска, и воюет он с кафирами[109] двадцать лет: и они его не раз побеждали, и он их много раз побеждал. Ездит же Асад-хан на людях. А слонов у него много, и коней у него много добрых, и воинов, хорасанцев[110], у него много. А коней привозят из Хорасанской земли, иных из Арабской земли, иных из Туркменской земли, иных из Чаготайской земли, а привозят их все морем в тавах — индийских кораблях.
И я грешный, привёз жеребца в Индийскую землю, и дошёл с ним до Джуннара, с божьей помощью, здоровым и стал он мне во сто рублей. Зима у них началась с Троицына дня. Зимовал я в Джуннаре, жил тут два месяца. Каждый день и ночь — целых четыре месяца — всюду вода да грязь. В эти дни пашут у них и сеют пшеницу, да рис, да горох, да всё съестное. Вино у них делают из больших орехов, кози гундустанские[111] называются, а брагу — из татны[112]. Коней тут кормят горохом, да варят кхичри с сахаром да с маслом, да кормят ими коней, а с утра дают шешни. В Индийской земле кони не водятся, в их земле родятся быки да буйволы — на них ездят и товар и иное возят, всё делают.
Джуннар-град стоит на скале каменной, не укреплён ничем, богом огражден. И пути на ту гору день, ходят по одному человеку: дорога узка, двоим пройти нельзя.
В Индийской земле купцов поселяют на подворьях. Варят гостям хозяйки, и постель стелют хозяйки, и спят с гостями. (Если имеешь с ней тесную связь, давай два жителя, если не имеешь тесной связи, даёшь один житель[113]. Много тут жён по правилу временного брака, и тогда тесная связь даром); а любят белых людей.
Зимой у них простые люди ходят — фата на бёдрах, другая на плечах, а третья на голове; а князья да бояре надевают тогда на себя порты, да сорочку, да кафтан, да фата на плечах, другой фатой себя опояшет, а третьей фатой голову обернёт. (О боже, боже великий, господь истинный, бог великодушный, бог милосердный!)
И в том Джуннаре хан отобрал у меня жеребца, когда узнал, что я не бесерменин, а русин. И он сказал: «И жеребца верну, и тысячу золотых впридачу дам, только перейди в веру нашу — в Мухаммеддини. А не перейдёшь в веру нашу, в Мухаммеддини, и жеребца возьму, и тысячу золотых с твоей головы возьму». И срок назначил — четыре дня, на Спасов день, на Успенский пост. Да господь бог сжалился на свой честной праздник, не оставил меня, грешного, милостью своей, не дал погибнуть в Джуннаре среди неверных. Накануне Спасова дня приехал казначей Мухаммед, хорасанец, и я бил ему челом, чтобы он за меня хлопотал. И он ездил в город к Асад-хану и просил обо мне, чтобы меня в их веру не обращали, да и жеребца моего взял у хана обратно. Таково господне чудо на Спасов день. А так, братья русские христиане, захочет кто идти в Индийскую землю — оставь веру свою на Руси, да, призвав Мухаммеда, иди в Гундустанскую землю.
100
Возможно, ошибка памяти; судя по дальнейшему изложению, это была уже третья Пасха в ходе путешествия, т. е. 1471 г. (хронология Л. С. Семёнова).
108
Асад-хан джуннарский — правитель Джуннара, упоминается в индийских хрониках как лицо, близкое Махмуду Гавану (1405—1481), везиру Мухаммед-шаха Ⅲ (1463—1482), верховного правителя Бахманидского султаната. Махмуд Гаван носил титул «мелик-ат-туджар», т. е. «князь (или повелитель) купцов».
109
Кафиры — «неверные», мусульманский термин для обозначения местного населения. Никитин подчёркивает роль Махмуда Гавана в войнах, которые вёл Бахманидский султанат с индийскими немусульманскими государствами.
110
Мусульмане неинднйского происхождения, составлявшие наиболее влиятельную группировку правящей верхушки.