Я пошёл на обед, устроенный великим князем в мою честь, с большим почётом. Было много яств и всего другого. Отобедав, я, по местному обычаю, сразу же ушёл и вернулся в своё жилище. Через несколько дней великий князь пожелал, чтобы я ещё раз положенным порядком отобедал с его высочеством, после чего он приказал своему казначею выдать мне необходимые деньги для татар и русских, а затем пригласил в свой дворец, где велел одеть меня в одежду из соболей (т. е.— один только мех) и даровал мне ещё тысячу беличьих шкурок при этой одежде, с чем я и возвратился домой.
Государь пожелал также, чтобы я посетил де́спину. Я это сделал с должными поклонами и соответственными словами; затем последовала длительная беседа. Де́спина обращалась ко мне с такими добрыми и учтивыми речами, какие только могли быть сказаны; она настоятельно просила передать её приветствие светлейшей синьории; и я простился с ней.
§ 34. На следующий день я был приглашён во дворец на обед к великому князю. До того, как идти к столу, я вошёл в покой, где находились его высочество и упоминавшийся выше Марк и ещё другой его секретарь; с доброжелательнейшим лицом его высочество обратился ко мне с самыми учтивыми, какие только могут быть, словами, настоятельно прося меня засвидетельствовать моей светлейшей синьории, что он — её добрый друг и таковым желает остаться и что он охотно меня отпускает, предлагая во всём содействовать, если мне что-либо понадобится. Пока государь произносил свою речь, я понемногу отдалялся, но его высочество всё время приближался ко мне с величайшей обходительностью. Я ответил на всё, что он мне сказал, сопровождая свои слова выражением всяческой благодарности. В подобной беседе мы провели целый час, если не больше.
Великий князь с большим радушием показал мне свои одежды из золотой парчи, подбитые прекраснейшими соболями.
Затем мы вышли из того покоя и медленно прошли к столу. Обед длился дольше обычного, и угощений было больше, чем всегда. Присутствовало много баронов государя.
По окончании обеда мне предложили встать из-за стола и подойти к его высочеству, который громким голосом, чтобы все слышали, объявил мне о своём разрешении отправиться в путь; он проявил также большую дружественность по отношению к нашей светлейшей синьории. Я же поблагодарил его высочество, как полагается.
Затем мне была поднесена большая серебряная чаша, полная медового напитка, и было сказано, что государь приказывает мне осушить её всю и дарует мне эту чашу.
Такой обычай соблюдается только в тех случаях, когда хотят оказать высшую честь либо послу, либо кому-нибудь другому. Однако для меня оказалось затруднительным выпить такое количество — ведь там было очень много напитка! Насколько я помню, я выпил только четвёртую часть, а его высочество, заметив, что я не в состоянии выпить больше, и заранее зная к тому же об этом моем свойстве, велел взять у меня чашу, которую опорожнили и пустую отдали мне. Я поцеловал руку его высочества и ушёл с добрыми напутствиями.
Многие его бароны проводили меня до лестницы и облобызали с проявлениями большого доброжелательства.
§ 35. Так возвратился я домой и подготовил все для отъезда. Однако Марк пожелал, чтобы я отобедал у него, и поэтому 21 января [1477 г.] я с моими спутниками присутствовал на почётном обеде у Марка и затем распрощался с ним. Усевшись в наши сани, мы, с именем божьим на устах, уехали [из Москвы].
Эти сани представляют собой нечто вроде домика, который везёт одна лошадь. Они употребляются только в зимнее время, и каждому следует иметь отдельную [кибитку]. Усаживаются в сани, укрывшись любым количеством одеял, и правят лошадью — и таким образом покрывают огромнейшие расстояния. Внутрь с собой кладут съестные припасы и всё необходимое.
Патриарх Антиохийский, а именно брат Людовик[172], принятый великим князем, был отпущен ехать только благодаря моим стараниям при помощи Марка. Мы должны были отправиться вместе, но, заметив, что он не проявлял к этому никакого желания, я уехал один с моими спутниками. От государя мне был дан человек, который должен был меня сопровождать, причём великий князь приказал, чтобы по всей стране мне давали, от места до места, по одному такому [проводнику].
172
Посол герцога Бургундского Карла Смелого к Узун Хасану, совершивший часть обратного пути вместе с Марком и Контарини.