По прошествии нескольких дней, когда Димитрий подкрепил отдыхом свои силы и счистил и смыл с себя грязь, приставшую к нему после долгого и трудного пути, он облёкся в пышный наряд своей родины и был представлен папе, которого по обычаю почтил коленопреклонением; при этом от своего и государева имени он поднёс в дар собольи меха. Затем представлена была грамота, Василия, которую сначала сами они, а затем иллирийский толмач, Николай Сиккский, следующим образом перевели на латинский язык: «Папе Клименту, пастырю и учителю римской церкви, великий государь Василий, божией милостью царь и повелитель всея Русски, а также великий князь володимерский, московский, новгородский, псковский, смоленский, тверской, югорский, пермский, вятский, болгарский и пр., государь и великий князь Новгорода низовские земли, черниговский, рязанский, полоцкий, ржевский, бельский, ростовский, ярославский, белозерский, удорский, обдорский, кондинский и пр. Прислали вы к нам капитана Павла, гражданина генуэзского, с грамотою, в которой увещевали нас действовать, в союзе с вами и прочими христианскими государями, советом и силами против врагов имени Христова, и чинить нашим и вашим послам безопасный и свободный путь для разъездов туда и сюда, дабы, по долгу взаимной дружбы, можно было извещать друг друга о здравии обоих нас и о положении дел. Мы же, по всеблагой и споспешествующей помощи божией, как доселе стояли неленостно и непрестанно против нечестивых врагов веры Христовой, так решили стоять и впоследствии. Точно так же готовы мы жить в согласии с прочими христианскими государями и предоставлять для них мирные пути. Чего ради посылаем к вам нашего человека, Димитрия Герасимова с настоящей нашей грамотой и отсылаем обратно капитана Павла. А вы отпустите Димитрия в скором времени и повелите проводить его здравым и невредимым вплоть до наших границ. То же исполним и мы, если вы пошлёте с Димитрием вашего посла, желая словесно и письменно известить нас об управлении делами, дабы, познав желания всех христиан, и мы также могли принять самые лучшие решения. Дано во имя Господа нашего в городе нашем Москве, в лето от начала мира семь тысяч тридцатое, в третий день апреля» [1522][200].
Но кажется, что Димитрий, как человек весьма сведущий в делах мирских, а особенно в священном писании, имеет какие-то сокровенные поручения о важных делах, и мы надеемся, что он вскоре изложит их в частных переговорах. Ибо он оправился от лихорадки, постигшей его вследствие перемены климата, и вернул прежние силы и природный румянец на лице, так что, несмотря на свою шестидесятилетнюю старость, присутствовал, и притом с удовольствием, на папском служении, которое совершалось при торжественной обстановке и при согласной музыке в честь святых Косьмы и Дамиана; кроме того, он ходил в сенат, когда папа и все чины двора принимали кардинала Кампеджио, только что вернувшегося тогда из Паннонского посольства; мало того, он с восхищением осмотрел святые храмы города, развалины римского величия и плачевные останки прежних сооружений. Мы полагаем поэтому, что он в скором времени изложит свои поручения и, прияв от папы достойные дары, вернётся в Москву с папским легатом, епископом скарским[201].
Название этого народа московитами стало известным только недавно, хотя Лукан упоминает о мосхах[202], смежных с сарматами[203], а Плиний помещает мосхов при истоках Фасида[204], выше Евксина[205], к востоку. Страна их имеет весьма обширные пределы, простираясь от жертвенников Александра Великого до самого края земель и до полуночного океана почти под самым севером. Поверхность её в значительной части представляет равнину и изобилует пастбищами, но летом в очень многих местах весьма болотиста. Это происходит от того, что вся эта страна орошается великими и частыми реками, которые переполняются, когда снега от значительной солнечной теплоты начинают сходить и лед повсюду начинает таять; через это равнины повсюду превращаются в болота, и все дороги покрываются стоячими водами и илистой грязью до тех пор, пока новая зима не скует снова своею благодетельною силою разлившиеся реки и самые болота, так что, покрытые весьма крепким льдом, они представляют собою дорогу даже для переезжающих по ним повозок. Значительную часть Московии занимает Герцинский лес[206], но он там и сям заселён, и повсюду в нём расположены строения. Вообще, от продолжительной работы людей он стал уже гораздо реже, и внешность его не являет собою, как полагает большинство, одни только весьма густые рощи и непроходимые урочища. Но рассказывают, что он переполнен лютыми зверями и непрерывной полосою тянется по Московии в северо-восточном направлении до Скифского океана[207], так что беспредельная величина его всегда обманывала ожидания любознательных людей, старавшихся найти его конец. В той части, которая обращена к Пруссии, водятся огромные и очень свирепые буйволы, имеющие вид быков и именуемые бизонтами, а также животные, латинское название которых Alces. По своей наружности они похожи на оленей, но имеют мясистую морду, высокие ноги и несгибающуюся щётку; московиты называют их лосями, а немцы еленями. Эти животные, как мы видим, были известны Каю Цезарю[208]. Кроме того, там есть медведи необыкновенной величины и преогромные волки, страшные своей чёрной шерстью…
202
203
206
208