Бармы представляют собой род широкой цепи, из мохнатого шёлка, снаружи же они нарядно изукрашены золотом и всякого рода драгоценными камнями; Владимир отнял их у некоего разбитого им в бою генуэзца, начальника Кафы.
Наша шляпа, латинское pileus, на их языке называется шапкой[288]; её носил Владимир Мономах и оставил её, украшенною жемчугом, а также нарядно убранную золотыми бляшками, которые, извиваясь кругом, часто колыхались при движении. Досель говорил я о государе, который владеет большею частью Руссии.
Остальными частями Руссии[289] владеет ныне один Сигизмунд, король польский, великий князь литовский. Но раз зашла речь о королях, которые повели свой род от литовцев, то мне представляется необходимым прибавить кое-что об их родословной…
(Далее — о родословной великих князей литовских, о брачно-династических союзах европейский правителей, о вступлении в брак Василия Ⅲ.)
Казнохранитель и главный советник Георгий, по прозвищу Малый, рассчитывал, что государь возьмет в супруги его дочь. Но в конце концов, по общему совету, были собраны в одно место дочери бояр, числом тысяча пятьсот, чтобы государь мог выбрать из них ту, которую пожелает. Произведя смотрины, государь вопреки предположению Георгия выбрал себе в супруги Саломею[290], дочь боярина Иоанна Сапура. Но затем, так как у него в течение двадцати одного года не было от неё детей, то, рассерженный бесплодием супруги, он в тот самый год, когда мы прибыли в Москву, то есть в 1526, заточил её в некий монастырь в Суздальском княжестве. В монастыре, несмотря на её слезы и рыдания, митрополит сперва обрезал ей волосы, а затем подал монашеский кукуль, но она не только не дала возложить его на себя, а схватила его, бросила на землю и растоптала ногами. Возмущённый этим недостойным поступком, Иоанн Шигоня, один из первых советников, не только выразил ей резкое порицание, но и ударил её бичом, прибавив: «Неужели ты дерзаешь противиться воле государя? Неужели медлишь исполнить его веления?» Тогда Саломея спросила его, по чьему распоряжению он бьёт её. Тот ответил: «по приказу государя». После этих слов она, упав духом, громко заявляет в присутствии всех, что надевает кукуль против воли и по принуждению, и призывает бога в мстители столь великой обиды, причиняемой ей. Итак, Саломея была заточена в монастырь, а государь женился на Елене[291], дочери князя Василия Глинского Слепого, в то время уже покойного,— он был братом князя Михаила Глинского, который тогда содержался в плену. Вдруг возникает молва, что Саломея беременна и даже скоро разрешится. Этот слух подтверждали две почтенные женщины, супруги первостепенных советников, казнохранителя Георгия Малого и постельничего Якова Мазура, и уверяли, что они слышали из уст самой Саломеи признание в том, что она беременна и скоро разрешится. Услышав это, государь сильно разгневался и удалил от себя обеих женщин, а одну, супругу Георгия, велел даже подвергнуть бичеванию за то, что она своевременно не донесла ему об этом. Затем, желая узнать дело с достоверностью, он посылает в монастырь, где содержалась Саломея, советника Феодорика Рака и некоего секретаря Потата и поручает им тщательно расследовать правдивость этого слуха. Во время нашего тогдашнего пребывания в Московии некоторые утверждали нам за непреложную истину, что Саломея родила сына, по имени Георгий, но никому не желала показать ребенка. Мало того, когда к ней присланы были некие лица для расследования истины, то она, говорят, отвечала им, что они недостойны того, чтобы глаза их видели ребенка, а когда он облечётся в величие свое, то отомстит за обиду матери. Некоторые же упорно отрицали, будто она родила. Итак, молва гласит об этом происшествии двояко.
Как я узнал, беря себе в жёны дочь литовского изгнанника Василия Глинского, государь, помимо надежды иметь от неё детей, руководился двумя соображениями: во-первых, тесть его вёл свой род от семейства Петрович, которое пользовалось некогда громкой славой в Венгрии и исповедовало греческую веру; во-вторых, дети государевы в таком случае имели бы в качестве дяди Михаила Глинского, мужа выдающейся опытности и редкой доблести. Именно, у государя были ещё живы два родных брата, Георгий и Андрей, а потому он полагал, что если у него родятся от какой-либо иной супруги дети, то они, при жизни его братьев, не будут безопасно править государством. Вместе с тем он не сомневался, что если он вернёт свою милость Михаилу и дарует ему свободу, то родившиеся от Елены дети его, под охраною дяди, будут жить гораздо спокойнее. Поэтому в нашу бытность там стали вести переговоры об освобождении Михаила; мало того, нам довелось видеть, как с него сняли оковы, с почётом отпустили его на поруки, затем даровали и полную свободу[292]; он поименован был в числе прочих князей в завещании государя и в конце концов назначен опекуном своих племянников, Иоанна[293] и Георгия. Но впоследствии, видя, что сразу по смерти государя вдова его стала позорить царское ложе с неким боярином, по прозвищу Овчиной, заключила в оковы братьев мужа, свирепо поступает с ними и вообще правит слишком жестоко, Михаил, исключительно по чувству родственной любви и долга чести, неоднократно наставлял её жить честнее и целомудреннее, но она отнеслась к его наставлениям с таким негодованием и нетерпимостью, что вскоре стала придумывать, каким бы образом погубить его. Предлог был найден: как говорят, Михаил через немного времени был обвинён в измене, снова ввергнут в темницу и в конце концов погиб жалкою смертью; по слухам, вдова также, немного спустя, была умерщвлена ядом, а обольститель её Овчина был рассечён на куски. После гибели матери царство унаследовал старший сын её Иоанн, родившийся в 1528 году.
288
Герберштейн был знаком в общих чертах с легендой о происхождении великокняжеских регалий и изложил её «киевскую» часть, рассказ о принадлежности «шапки» в. кн. киевскому Владимиру Мономаху, однако он не привёл «византийскую часть» (о византийском её происхождении).
289
Речь идёт о том, что часть исконно русских земель находилась под властью польских и литовских правителей.
290
291
Речь идёт о браке Василия Ⅲ с Еленой Глинской, которая принадлежала по матери к знатному сербскому роду Яшкичей, отдельные представители которого обосновались на Украине. Женитьба государя Северо-Восточной Руси на представительнице рода княжат Руси Юго-Западной символизировала установление династического единства русских земель в рамках единого государства.