– Кое-кто ударил меня по лицу.
– Никто тебя по лицу не ударял, – заявил Картер. Словно он меня знал. Словно видел, как я преувеличиваю случившееся.
Знали немногие.
И беспокоились обо мне немногие.
– Ну да, сегодня в восемь. В «Мерканти».
Я кивнула, словно он мог меня видеть, точно зная, что он в это время сидит на работе и просматривает девушек в «Тиндере».
– Увидимся позже. – Я отключила связь до того, как Картер успел попрощаться, и огляделась.
Семинар по поп-культуре проходил в аудитории двести двенадцать, и здание, в котором находилась аудитория, уже вызывало у меня отвращение. Паутина, проглядывающие сквозь облупившуюся краску кирпичи с обломанными углами, трещины, щели, заклеенные жевательной резинкой. «До окончания университета осталось восемь месяцев, – повторила я себе. – Восемь месяцев – и я смогу сбежать».
Эта профессорша и в прошлом году вела у меня занятия, только тот курс был онлайн, а теперь приходилось появляться в аудитории лично. Учтите: я слышала ее голос, я знала, как она выглядит, но все остальные оставались тайной.
И мне не хотелось разбираться с этой тайной.
– …Именно это и процитировал Стюарт Холл. Книга включена в список литературы, которую вы должны прочитать к следующей неделе. Я знаю, что вы все горите желанием ее прочесть.
Тихий смех пронесся среди стен из шлакобетонного камня, окружавших примерно двадцать студентов, расположившихся на неудобных стульях за маленькими столами.
– Здравствуйте, – поздоровалась моя профессорша. У нее были добрые глаза – настороженные, но милые. – Рада вас видеть. Присаживайтесь.
Я помахала ей пальцами и выдала отрепетированную улыбку.
– Это я и планирую сделать.
Услышав эту фразу, несколько человек засмеялись. У меня хорошо получается вызывать реакцию у других людей.
Мои голые ноги опустились на пластиковый стул до того, как я смогла поправить черную мини-юбку. Стояла жаркая погода для начала сентября, а это означало, что дураки типа того куска дерьма, который сидел в углу, рыскают по окрестностям и пытаются заглянуть под струящиеся платья.
Я мрачно уставилась на него и неотрывно смотрела, пока он не отвел взгляд первым и не засунул колоду покемонов под мешковатые рукава. «Извращенец».
И именно в этот момент мой взгляд остановился на кое-чем другом, скорее, кое-ком другом. Он тоже смотрел мне прямо в глаза, по крайней мере, одно короткое мгновение. Мгновение, которое выбрала я.
Мгновение, которое я не забуду.
Светло-каштановые волосы, достаточно длинные, чтобы торчать из-под бейсболки, но не растрепанные. Голубые глаза с оттенком зеленого. Лицо, словно выточенное скульптором, сам угловатый и худой, как модель, никакой растительности на лице.
Я была наблюдательной, и наблюдательность часто давала мне повод гордиться собой. Картер знал, что я все подмечаю: ничто не проскользнет мимо Блю Хендерсон.
Если кто-то меня заинтересовал, то пути назад нет. Я имею в виду – для них.
Я была неприкосновенной, недостижимой, харизматичной и очаровательной. Я несла свою гордость как меч.
Этот парень будет моим, независимо от того, знал об этом или нет.
Я наблюдала за ним оставшуюся часть занятия. Он сидел в первом ряду, а я записывала свои предположения:
1. Две серьги. Болтающийся крест и жемчужина. Может, хипстер. Нервный? Звезда соцсетей?
2. Белая рубашка. Темно-синие брюки. Спортивная куртка «Найк». Серебряный браслет. Знает, как нужно одеваться? Немного подозрительно.
3. Учится на факультете искусств. Татуировки. Чуть ниже локтя – «Сотворение Адама» Микеланджело, рядом роза. Точно искусствовед.
– О чем вы думаете, мисс с синими волосами в третьем ряду?
4. Смотрит на меня. У него точно голубые глаза. Чувствует себя привилегированным, должен чувствовать. Но никак не может быть, что…
Какая-то девушка постучала меня по плечу, скорее, ткнула в него пальцем.
– Преподавательница к тебе обращается, – прошептала она. Голос был гнусавый.
А-а, значит, вот почему он на меня смотрит. Я обвела взглядом аудиторию, встречаясь глазами почти со всеми, и наконец остановилась на нем. Я чувствовала, как на меня неотрывно смотрит профессорша, но она могла и подождать. Всего одну секунду: мне требовалось знать, каково это по ощущениям – быть в его поле зрения.
– Что вы спросили, профессор? – Я оторвала взгляд от парня, у меня на губах играла легкая улыбка.
Может, она решила, что я улыбаюсь ей. Может, это было и к лучшему.
– Я спрашивала, что вы думаете про работы Адорно [1], которые должны были прочитать, – заговорила она. – Вы что-то записывали.
1
Теодор Адорно (1903–1969) – немецкий философ, социолог, композитор и музыковед (