— Уже приехали? — спросила Келли.
— Еще два квартала и налево, — ответил водитель.
Мне открылась цепочка отелей, и среди них наш — «Каставэй».[55]
Стоя на тротуаре и прислушиваясь к удаляющемуся пению Глории, я посмотрел на Келли и сказал:
— Да, я понимаю — бурда.
— Тройная бурда с сыром, — ухмыльнулась она.
Может, и так, но лучшего места для нас нельзя было и придумать. И вдобавок всего двадцать четыре доллара за ночь, хотя я и без того, глядя со стороны, мог сказать, что больше двадцати четырех долларов мы не стоим.
Я выступил все с той же старой историей, прибавив, что мы твердо намерены провести каникулы в Диснейленде. Думаю, женщина за столиком не поверила ни единому моему слову, но ей было абсолютно до лампочки — я уже протягивал ей деньги, тут же перекочевавшие в передний карман ее грязных черных джинсов.
На площадке перед нашим номером толпились парни, совсем не похожие на учащихся колледжа, проводящих свои каникулы. Возможно, они приехали в городок, потому что услышали про группы поддержки.
Наш номер был размером со спичечный коробок, с одним окном. На полу — залежи пыли, словно в уборке было что-то постыдное, а врывающаяся снаружи жара делала комнату окончательно похожей на какую-нибудь дыру в Калькутте.
— Когда включат кондиционер, будет хорошо, — сказал я.
— Какой кондиционер? — спросила Келли, глядя на голые стены.
Она плюхнулась на кровать, и я мог бы поклясться, что услышал вопль тысячи клопов.
— Может, сходим на пляж?
Я думал то же самое, но в первую очередь, как всегда, следовало позаботиться об инструментах.
— Скоро пойдем. Только сначала помоги мне все разобрать.
Как мне показалось, Келли крайне обрадовалась такому предложению. Я дал ей обоймы от 45-го «кольта», доставшегося мне в качестве трофея после Лортона.
— Сможешь вытащить пули и сложить их сюда? — Я указал на боковой карман сумки.
Обоймы не подходили к моему пистолету, но патроны были одинаковые.
— Конечно. — Было похоже, что все это действительно доставляет ей удовольствие.
Я не стал показывать, как это делается, потому что мне хотелось, чтобы она провозилась подольше. Я спрятал дискету в матрасе, надорвав ткань отверткой. Потом достал умывальный набор, принял душ и побрился. Царапины окончательно покрылись темной твердой коркой. Я надел новые джинсы и серую футболку. Затем заставил умыться Келли.
Было 16.45. Келли все еще натягивала на себя черные брюки и зеленую футболку, когда я нагнулся к стоящей между кроватями тумбочке и достал телефонную книгу.
— Как это называется? — спросил я, ткнув большим пальцем в экран телевизора.
— «Большие плохие Битлборги».
— Кто?
Келли стала объяснять, но я слушал ее вполслуха: просто кивал, молча соглашаясь и листая телефонную книгу.
Я искал псевдоним «Де Ниро». Дурацкую фамилию он выбрал, но потом я вспомнил, что полностью он величал себя Аль Де Ниро. Для того, кто предположительно собирался проводить жизнь среди низов, это было не самое безопасное, но Фрэнки был отчаянным фаном Аль Пачино и Боба де Ниро. Единственной и главной причиной того, что он ввязался во все эти дела с наркотиками, было то, что он увидел Аль Пачино в «Лице со шрамом». Вся его жизнь была одним сплошным вымыслом. Он знал все диалоги из их фильмов и даже развлекал нас в Абергавенни довольно сносной имитацией их игры. Печально, но факт.
Нет нужды говорить, что никакой А. Де Ниро в книге не значился. Я попробовал обзвонить справочные. Все без толку. Дальше мне оставалось только звонить по всему штату или, сочинив какую-нибудь «легенду», нанять частного сыщика, но это было хлопотно и дорого.
Я встал и подошел к занавешенному окну, почесывая зад, пока не понял, что Келли все видит, и раздвинул занавески. Мы были двумя летучими мышами в пещере, высвеченной убийственным солнцем. Изогнув шею влево, я даже увидел кусочек океана, за вид на который доплатил пять долларов. Пляж был переполнен: молодые парочки, не отрывающиеся друг от друга, и семейные, некоторые загорелые, а другие белые, как молоко, вроде нас, напоминающие сырые чипсы. Возможно, они даже ехали на том же поезде, что и мы.
Ребятишки из третьего номера явно наладили свою адскую звуковую систему, и тяжелые басы стали сотрясать стены. Я зримо представил себе танцы в облаке пыли. Потом они вылезли на площадку; на всех четверых были кричаще яркие безрукавки и шорты до колен. Похоже, они напились и теперь мазали мороженым свои свежие, только успевшие подернуться корочкой племенные татуировки.