— Боюсь, твое положение весьма хрупкое, — сказал Симмондс. — Я ничего не могу сделать до тех пор, пока ты не представишь хоть какое-то доказательство своей непричастности. Предлагаю приложить все усилия, чтобы обнаружить, что произошло и почему, тогда мы сможем поговорить, и, возможно, я буду в состоянии оказать тебе помощь. Ну что, согласен? Ты можешь исполнить свою угрозу, но лично я бы не советовал.
Я почувствовал, как его рука все крепче сжимает мои яйца. Поддадутся они на мой блеф или нет, остаток жизни мне придется провести в бегах. Контора не любит, когда на нее оказывают силовое давление.
— У меня нет выбора, не так ли?
— Я рад, что теперь ты смотришь на вещи правильно. Сообщай о своих находках.
Телефон умолк.
Путаные мысли стремительно проносились у меня в голове, пока я шел в лавку. Я купил флакон краски для волос, двенадцать флаконов ополаскивателя и триммер.[31] А заодно — полный набор для бритья и ванной, потому что парочка обтрепанных бродяг в Вашингтоне долго не продержалась бы. Потом я добавил в корзину несколько бутылок кока-колы из холодильника, яблоки и выпечку.
Я не смог найти «Микки Ди», и пришлось зайти в «Бургер кинг». Там я купил две мега-порции и вернулся в отель.
Я постучался в дверь, а потом открыл ее.
— Угадай, что я принес? Бургеры, жаркое, яблочный пирог, горячий шоколад…
У стены возле окна стоял маленький круглый столик. Магазинные пакеты полетели на кровать, и я вывалил бургеры на столик эффектным жестом охотника, возвратившегося с богатой добычей. Соорудив из пакетов скатерть, я положил на нее жаркое, открыл соус, и мы оба принялись жадно есть. Келли, должно быть, изголодалась.
Я подождал, пока она набьет рот бургером.
— Слушай, Келли, ты ведь, наверное, знаешь, как взрослые девочки красят волосы, стригутся, ну и всякое такое? Можешь попробовать.
Она выслушала это без особого интереса.
— Как думаешь — темно-каштановый?
Келли пожала плечами.
Я хотел покончить с этим, пока до нее окончательно не дойдет, что происходит. Когда она управилась с горячим яблочным пирогом, я без промедления отвел ее в ванную и заставил снять рубашку. Проверив температуру воды, я наклонил ее над ванной, быстро смочил волосы, затем вытер их полотенцем и расчесал. Потом, как бог на душу положит, принялся орудовать триммером. С большим запозданием я понял, что он, скорее всего, предназначен для стрижки бород; в общем, когда я закончил, волосы Келли выглядели хуже не придумаешь. Чем больше я старался исправить свои ошибки, тем короче они становились. Скоро они уже не доставали до воротника.
Когда я изучал флакон красителя, стараясь разобраться в инструкции, Келли спросила:
— Ник?
Я все еще продолжал читать наклейку на флаконе и надеялся, что не превращу ее волосы в рыжий гриб-дождевик.
— Что?
— Ты знаешь людей, которые гнались за тобой?
Это мне бы следовало задавать вопросы.
— Нет, Келли, не знаю, но выясню.
Я задумался над этим и поставил флакон с красителем. Я стоял за спиной у Келли, и мы оба смотрели друг на друга в зеркало. Краснота сошла у нее с глаз. От этого мои собственные еще больше потемнели и выглядели вконец уставшими. Наконец я спросил:
— Келли, почему ты забралась в тайник?
Она не ответила. Я заметил, что она придирчиво разглядывает результаты моей парикмахерской деятельности.
— Папа крикнул: «Диснейленд»?
— Нет.
— Тогда почему ты спряталась?
Понемногу это начало меня доставать. Надо было чем-то заняться. Я снова взял флакон с краской.
— Из-за шума.
Я начал втирать краску.
— Какого шума?
Келли посмотрела на меня в зеркало.
— Я была на кухне, но услышала какой-то нехороший шум в гостиной и заглянула.
— И что ты увидела?
— Папа кричал на каких-то мужчин, а они били его.
— Они тебя видели?
— Не знаю, в комнату я не заходила. Я хотела позвать маму, чтобы она пришла и помогла папе.
— И что же ты сделала?
Келли опустила глаза.
— Я не могла помочь им, я слишком маленькая. — Когда она снова подняла глаза, я увидел, что лицо ее залил румянец стыда. Нижняя губа подергивалась. — Я побежала в тайник. Я хотела пойти к маме, но она была наверху с Айдой, а папа все кричал на тех мужчин.
— Побежала в тайник?
— Да.
— И все время оставалась там?
— Да.
— А разве мама не пришла и не позвала тебя?
— Нет. Это ты позвал.
— Значит, ты не видела маму и Айду?
— Нет.