Мне попросту больше ничего не оставалось делать. Глубокий вдох — я взял поднос и обернулся. Снова стало шумно и оживленно. На меня ровным счетом никто не глядел. Все были слишком поглощены едой, разговорами и чтением газет.
Келли все еще спала. Хорошо. Я поставил ее порцию на прикроватный столик и стал грызть свои «Чириос».[48] Включив телевизор, я вырубил звук и пробежался по другим каналам в поисках местных новостей. О случае на Медвежьей тропе больше нигде не сообщалось.
Я набросился на газету. Мы, так сказать, прославились. Маленькая заметка на пятой странице. Никаких фотографий. Представитель полиции в интервью сообщил, что им не хотелось бы строить никаких гипотез, пока они не соберут больше конкретных улик, но убийства все же рассматривались как связанные с наркотиками. Лютер и компания, должно быть, рады такому повороту дел. Кроме этого, никаких новых «ниточек» не было. Не я один оказался в потемках.
Необходимо было определенное усилие воли, чтобы перестать строить какие бы то ни было догадки — в голове у меня и без того все стало путаться. Как сказал полицейский, не имея на руках конкретной информации, бессмысленно тратить время и силы, стараясь придумать возможные варианты сценария. Я решил сосредоточить свои усилия в нескольких направлениях: во-первых, защитить Келли и себя; во-вторых, продолжать съемки объекта, чтобы установить, существует ли связь между ВИРА и гибелью Кева; в-третьих, раздобыть еще денег у Пата, чтобы организовать возвращение в Соединенное Королевство, и, в-четвертых, держаться Эвана, который мог помочь мне уладить дела с Симмондсом или, если я ничего не разузнаю, помочь вступить на путь переговоров с Симмондсом.
Я посмотрел на Келли. Она лежала на спине, раскинув руки, и ей снилось, что она Кэтрин, Розовый рейнджер. Мне стало жаль ее. Она не знала, что случилось с ее семьей. Какому-нибудь несчастному негодяю когда-нибудь придется рассказать ей об этом, кому-то придется за ней приглядывать. Оставалось только надеяться, что это будут хорошие люди, возможно, ее дедушка и бабушка, где бы они ни были.
По крайней мере, она жива. Эти парни сейчас, должно быть, грызутся между собой. Они вполне могли предположить, что Келли описала мне их и что она подслушала, о чем тогда был шум. Должно быть, им ох как не терпится добраться до нас.
Я стал гадать, как вытянуть из нее побольше информации, но сдался, решив остановиться на том, что есть. Я не психолог; уж если на то пошло, я кандидат по выслеживанию.
Взяв байкерский журнал, я под конец изменил свои приверженности: теперь «БМВ» казался мне несомненно лучше «дукати». Затем я принялся за чтение журнала для рыболовов, рассказывавшего о красотах озера Тахо, особенно для способного оценить их человека в резиновых сапогах, и совершенно потерялся в неведомом мне мире крючков разных размеров и материалов для изготовления удилищ, как вдруг раздался стук в дверь.
Времени на раздумья не оставалось. Я вытащил пистолет, проверил его и посмотрел на Келли.
«Возможно, скоро оба мы будем мертвы», — подумал я.
Зажав ей рот ладонью, я хорошенько встряхнул девочку. Она в страхе проснулась. Я приложил палец к губам. Это было вовсе не проявление хороших манер; это означало: «Заткнись, твою мать. Ни звука».
— Минутку, минутку, — отозвался я.
Зашел в ванную, вышел оттуда, затем приблизился к двери, притворяясь, что меня не вовремя побеспокоили.
— Кто там?
Пауза.
— Это уборщица.
Посмотрев в «глазок», я увидел негритянку лет пятидесяти пяти; на ней был халат уборщицы, сзади волочился какой-то шнур.
Больше я ничего не увидел, но даже если бы полицейские или ребята Лютера стояли по обе стороны от нее, то они не стали бы высовываться.
Я посмотрел на нее и по выражению глаз постарался понять, что происходит. Хочет она того или нет, я скоро пойму, прячется ли за углом десяток полицейских в бронежилетах, увешанные оружием.
— Все в порядке, — сказал я, — но только, пожалуйста, не сегодня, мы еще спим.
Она посмотрела вниз и сказала:
— Простите, сэр, вы забыли повесить табличку.
— Ах да, верно.
— Вам нужны свежие полотенца?
— Минутку, я только что из душа, накину что-нибудь.
Свежие полотенца — это так естественно.
Я переложил пистолет в левую руку, отпер замок и чуть-чуть приоткрыл дверь. Ствол пистолета был нацелен на дверь слева; если какой-нибудь сучий потрох попытается пролезть за уборщицей и ворваться в номер, это будет последний финт в его жизни.