Рэчел без аппетита что-то съела, чтобы заполнить желудок и не дать вину замутить голову. Уголком глаза они видела, как Квентин танцует с Керри и с другими женщинами. Она знала, каково находиться в объятиях этих сильных рук. Ах, как он прижимал ее к своей мощной груди в танцевальном салоне корабля, в экзотических ночных клубах, на романтических пляжах. Она помнила прикосновение его щеки к виску, теплоту его дыхания, когда он говорил что-то на ухо, пожатие длинных пальцев, когда другая его рука скользила по ее спине. Как же ей было хорошо, когда он щекотал ее шею и покрывал поцелуями лицо. Она перебирала в памяти, как они смеялись, часами болтали, бродили по карибским городкам, бегали босиком по песку, плавали и ныряли в спокойных водах уединенных бухточек, ездили верхом по пляжам, залитым лунным светом, играли в судовом казино, пили тропические напитки, покупали всякую всячину и успели побывать на Гренаде до заварушки. Вдруг вспомнилось, как они ездили на автобусе через венесуэльские джунгли на стекольную фабрику неподалеку от Каракаса, и купили там сувениры, которые она бережно хранит до сих пор. Рэчел не забыла ни единого мгновения, проведенного с ним так много лет назад. Она знала, какой он умелый и щедрый любовник… все ее внутренние запреты смыло тогда волной экстаза, испытанного с ним. Да, во время круиза Квентин был великолепен, но таков ли он сегодня? Изменился ли под светом славы? Или тогда, много лет назад, одурачил ее?
Рэчел отправилась в дамскую комнату, чтобы избежать необходимости выходить на улицу вместе с друзьями, которые намеревались подышать свежим воздухом и спокойно побеседовать — ведь среди них были Квентин с Керри, и он находился в центре всеобщего внимания.
Она уже собиралась выйти из кабинки, когда услышала голоса Джанет, Диан и еще какой-то женщины. Одна из них направилась в первую кабинку, дальнюю от Рэчел.
— В следующий раз фотографироваться надо прежде, чем мы упаримся и вспотеем! Ведь потом все обожают разглядывать эти снимки. Черт побери, чулки сползают, тени размазались, волосы взмокли. Такое чувство, как будто платье прилипло к телу. Нужно быстренько привести себя в порядок, пока сюда не сбежались все.
— Ты прекрасно выглядишь, Джанет, ты всегда просто неотразима, не волнуйся.
— Спасибо, Диан, но в начале вечера я выглядела лучше. Свет слишком яркий, шум и жара невыносимые. Надо было собираться в «Шератоне» или в Культурном центре Святого Сердца. Я не возражала бы заплатить побольше, но чтобы было попросторнее и работали кондиционеры. Мы ведь уже не дети. Может быть, тогда многие и оделись бы получше, а сегодня тут жуткие наряды. Надо было держать класс, чтобы заставить их одеться как должно.
Оправляя растрепанные волосы, Диан ворчала:
— Видели, во что вырядилась Керри Симмонс? Кошмар! Словно с дешевой распродажи. И как у нее хватило наглости явиться, да еще в таком виде? Удивляюсь, как ей удалось подцепить Квентина Ролса. Грег говорит, что он богат и знаменит, один из самых лучших квотербеков[1]. Неплохой кусочек!
Рэчел затаилась, надеясь, что они не заметят ее в дальней кабинке, сплетничая о Керри Симмонс. Было очень любопытно знать, станут ли они говорить о ней.
Джанет бросила в сумочку губную помаду и принялась причесывать свои рыжие волосы.
— Он говорил Джиму, что давно дружит с братом Керри, тоже футболистом. Я слышала, что он уже не играет, во всяком случае, Донни уже давно бросил, сразу же, как миновал пик его спортивной формы. Многие болтают, что Квентин уже не тот и в новом сезоне играть точно не будет.
— Если бы он знал, что Керри была школьной потаскушкой, то не стал бы портить репутацию. А впрочем, может быть, именно поэтому он и пришел с ней: возможно, она до сих пор охотно прыгает в кровать со всеми подряд.
— Знаешь, они вместе поселились в гостинице, — сказала Джанет. — После той неприятности на вечере Керри вошла в раж и, судя по всему, остановиться так до сих пор не может.
Вмешалась третья женщина — жена одноклассника:
— А что с ней тогда случилось? Олли говорил, что она из хорошей семьи.
Рэчел уловила в голосе Джанет откровенную радость, когда та стала рассказывать: