Повелитель слегка наклонил голову в знак согласия.
– Где наш печальный аббат де Гуайт? – с нотками недовольства в голосе осведомился он. – От него давным-давно ни слуху ни духу.
Рыцарь де Альвейр, в миру Азарий Ерофеев, пожал плечами. Он не знал. Де Гуайт всегда оставался для него загадкой.
– Три священных дня, когда Солнце спускается в преисподнюю, а покров между мирами приоткрывается, минули. Глаз Дракона закрылся. Неужто аббат решил прогуляться в астральных слоях?
– Почему он забыл, что мы нуждаемся в нем?
– Если не будет принесена жертва, то Духи Мертвых будут бродить среди живых, тревожа их и мешая нашим планам…
– Да, Повелитель!
– Шестой символ Пути Осириса[13] – Разрушение! – все еще у аббата. Тогда как он нужен нам. Тебе придется разыскать де Гуайта.
– Да, Повелитель!
– Мари все еще жива?
Рыцарь снова кивнул. Что он еще мог сказать? Аббат вел себя более чем странно.
– Тогда тебе придется исполнить его работу.
– Да, Повелитель!
– Она нам мешает. Ее символ – Разрушение! – действует против нас. Сила Разрушения, скрытая в Башне, которая поражена молнией и раскалывается пополам, ничем не связана и гуляет на воле. Пока Мари живет и здравствует, она невольно будет разрушать все, что делается нами во имя нашей славы и чести. То, что случилось с де Гуайтом, подтверждает это! Девушку необходимо привести в полное соответствие с ее символом – уничтожить. Ее смерть должна быть захватывающе прекрасна! Пусть господин аббат насладится наконец печальной эстетикой смерти, изысканно грустной в своей безысходности…
Глаза Повелителя засверкали как два черных солнца.
– Ты должен разыскать маленькую безрассудную разрушительницу Мари!
У Альвейра кружилась голова – слишком густым становился аромат благовоний. В воздух поднимались ленты дыма, к которым примешивался чад бесчисленных свечей.
– А вот и господин де Бриссон, – заметил Повелитель. – Ты превосходен, брат Розы! Действуешь, не раздумывая и не щадя никого. Ты почти загнал овец в овчарню!
– Они поняли, с кем имеют дело! – хвастливо заявил Араун де Бриссон, потрясая головой, увенчанной черным шлемом. – Отныне шутки в сторону! Эти овцы сбились в кучу, дрожа от страха и ожидая чего-то еще более ужасного! – самодовольно ухмыльнулся он. – Они трепещут в преддверии своей жуткой участи!
– Браво! – писклявым голосом выразил свое притворное восхищение Альвейр.
На самом деле он сгорал от зависти и злобы. Де Бриссон, этот мясник, потрошитель из астральных миров, был ему противен. Все, что он может, – это махать топором! Никакого изящества, никакой фантазии. Куски мяса и лужи крови – вот следы, приметы, по которым его легко узнать. Однако эти грубые приемы оказались гораздо эффективнее тонких замыслов господина де Альвейра.
Рыцарь де Альвейр не предполагал, что творится в черной как ночь душе Бриссона. Тот лишился камня! Он нарушил клятву верности, данную Братству Розы, он…
Признавать свою оплошность было настолько невыносимо, что «мясник» заскрежетал зубами. Все дьяволы преисподней не могли бы сильнее разозлить его! Проклятые овцы, которых он так успешно согнал в стадо, перехитрили его! Украли камень! Благословенный рубин, алую звезду, сердце Небесного Огня…
Бриссон, поддавшись роковой страсти, не смог расстаться с камнем и тайно, никого не поставив в известность, прихватил его с собой. Теперь Алая Капля – так называли рубин в астральных мирах – исчезла! И он не имеет понятия, куда ее спрятали…
Глаза де Бриссона налились кровью, когда он подумал, что скажет Повелитель. Рубин надо вернуть любой ценой! Немедленно!
Рыцари еще долго совещались, ожидая четвертого участника собрания. Но аббат де Гуайт так и не явился…
Квартира Никиты наполнилась голосами, шумом и сутолокой. На кухне свистел чайник. Вадим вернулся из гастронома, нагруженный сумками с едой. Валерия болтала с Людмилочкой. Тина грустила. Элина ловила мысли Тины и сочувствовала ей…
Никита закрылся в своей комнате и не мог налюбоваться рубином. Рыцари Розы наступают им на пятки, об этом свидетельствуют дурные новости. Гибель Ника совершенно не удивила его: он предполагал нечто подобное. Каким будет следующий ход Черного Короля?