«Он славный, – думала Мари, невольно сравнивая проводника с Аленом. – И добрый!»
Ей стало грустно. Она опустила глаза и молча глотала коньяк. Какое у нее тоскливое настроение… Может, не стоило вспоминать отца, переезд в Париж, неудачный брак с Аленом?
Она вышла замуж, совершенно ничего не зная о нем. Как можно быть такой беспечной? Он показался ей рыцарем со старинной гравюры, которую подарил ей отец на совершеннолетие… Глупо! Мари даже ни разу не побывала у жениха в доме до свадьбы.
Она с ужасом вспомнила первое посещение «замка», как называл муж свое жилище, унылое, мрачное строение на возвышенности. Посыпанный красным гравием подъезд для машин, черные корявые буки, поросшие лишайником камни фундамента…
Ален оборудовал под жилье только часть старого замка, остальное лежало в руинах. Гулкие темные коридоры наполнял тихий шелест и странные звуки. Бесконечные переходы сводили Мари с ума. На стенах висели картины, изображающие убитых красавиц, умирающих на Гревской[15] площади заговорщиков и неверных жен, утопленниц с распущенными волосами, задушенных в своих роскошных спальнях королей.
«Что это?» – робко спрашивала она супруга.
«Разве не красиво? – принимая меланхолическую позу, в свою очередь спрашивал он. – Посмотри, какая пронзительная романтическая печаль! Тебя это не трогает?»
Мари не могла понять, у кого из них проблемы с психикой. У нее или все-таки у Алена? Жуткий дом все больше угнетал ее, поглощал ее жизненные силы. Она потеряла аппетит и сон, шарахалась от собственной тени. В доме не было ни радио, ни телевизора, ни телефона, а ближайшие соседи жили на расстоянии километра. Только козы паслись на склонах и порой забредали на территорию замка. Мари не с кем было поговорить, поделиться своими страхами и сомнениями.
Кто такой Ален? Этот вопрос неожиданно возник у нее в голове, и она уже не могла от него отделаться.
Ее молодой красивый супруг нигде не работал, но недостатка в деньгах, похоже, не испытывал. Дом был оборудован без привычных современных удобств и обставлен старой мебелью не из-за отсутствия средств, а в соответствии с изощренным вкусом его хозяина месье Алена Шаррона, черноглазого молодого человека потрясающей внешности, с фигурой Аполлона и лицом Нарцисса[16].
По настоянию Алена они спали в отдельных комнатах. Мари бросало в дрожь при одном взгляде на высокую кровать с пологом, «точно такую, в которой задушили одну из любовниц короля Генриха»! Муж с такой гордостью поведал ей это, что у Мари просто не хватило духу отказаться от столь замечательного ложа. Потом, немного погодя, Ален рассказал жене, что разрушенный замок, который он очень удачно приобрел, по слухам, в давние времена принадлежал астрологу, чуть ли не самому Козимо Руджиери, личному врачу и предсказателю Екатерины Медичи.
«Я сам дальний потомок славного флорентийца! – высокопарно заявил месье Шаррон. – Фамилия моей матери Руджиери, она итальянка, а мой отец француз».
Ален так увлекся рассказом о средневековой Флоренции и славных предках из семейства Руджиери, что не обратил внимания, как побледнела его жена. Ей все теперь казалось в супруге подозрительным – его тяжелый взгляд, вкусы, манеры, поступки и даже его неправдоподобно совершенная красота, которая при первом знакомстве так поразила ее…
Единственная подруга по коллежу Лили жила в Париже, и ездить к ней удавалось редко. Предоставленная самой себе и своим страхам, девушка постепенно, как она сама думала, сходила с ума. Ален Шаррон не разубеждал, а, напротив, укреплял жену в этом мнении. Он снабжал ее успокоительными снадобьями и дорогими лекарствами от бессонницы, но Мари становилось все хуже.
Вдобавок в их дом стали по ночам приходить странные люди, которые запирались с Аленом в его кабинете и подолгу там находились. Муж называл их друзьями, но знакомить Мари с ними отказался наотрез, более того, строго-настрого запретил ей выходить из своей комнаты во время их посещений.
«По ночам дамам полагается спать, – твердо заявил он. – Для тебя же так будет лучше!»
Любопытство ее росло пропорционально недоумению и растерянности. Куда она попала? Что скрывает ее муж?
Внутри нее вступили в противоборство две Мари – одна хотела бросить все, вырваться на свободу и забыть замужество как дурной сон, а другая вспоминала, как она одинока и беззащитна и что, кроме Алена, у нее никого нет на всем белом свете…
– Слушай… почему Никита отказался рассказать нам все, что знает? – удивлялась Людмилочка. – Оказывается, мужики почти до утра проболтали на кухне, пока мы спали!..
16
Нарцисс – в греческой мифологии сын речного бога Кефиса, отличавшийся необыкновенной красотой.