— Значит, она осталась только потому, что твой отец обратил ее, да?
Лисианна сделала гримасу.
— Ну, не только. Мне кажется, она по-прежнему чувствовала себя обязанной ему. В конце концов благодаря отцу мамина жизнь стала совсем другой. Теперь она жила в роскоши и богатстве, он подарил ей детей. И не только это — если бы не отец, она так и осталась бы простой служанкой, ничего не видела, кроме этого замка, работала от зари до зари и наверняка умерла бы совсем молодой… кстати, отец никогда не упускал случая напомнить об этом маме, — с горечью поведала она.
— Похоже, твоему отцу нравилось подчинять себе других, — жестко сказал Грег. — Но ты сказала, что это была не единственная причина, почему твоя мать не ушла от него. Какая же вторая?
Лисианна со вздохом пожала плечами.
— А почему большинство женщин не решаются уйти от мужа, даже если они несчастны? У моей матери не было ни гроша за душой. А отец… он был очень могущественный человек. К тому же он давно уже считал, что может получить все, что пожелает, и не любил расставаться с тем, что привык считать своим. Он бы жестоко наказал ее, если бы она решилась уйти от него, а общество и закон были бы на его стороне, — с грустью в голосе закончила она.
Грег снова принялся переходить от портрета к портрету.
— К счастью, — продолжала Лисианна, — мой отец быстро уставал от семейных склок. Увлекшись в очередной раз другой женщиной, он попросту уезжал из дома, годами не давая о себе знать. К несчастью, он всегда возвращался. Мы все были намного счастливее без него. Сильно подозреваю, что так было на всем протяжении их семейной жизни.
— Понятно. И, наблюдая их жизнь двести лет подряд, ты теперь опасаешься, что и твой брак тоже будет таким же несчастливым, как у твоих родителей, да? И поэтому не торопишься замуж?
Лисианна молча разглядывала висевший на стене портрет родителей. Конечно, она никогда особо не задумывалась над тем, до какой степени неудачный брак ее матери повлиял на ее собственную жизнь, но, сказать по правде, девушка до смерти боялась совершить ту же ошибку, что и Маргарита, страдавшая потом больше семисот лет.
— Ну ладно, я понимаю, в Средние века или Викторианскую эпоху уйти от мужа действительно было сложно — твоя мать просто не смогла бы добиться развода, — возмущался Грег, — но сейчас? Только представь себе, чем это кончилось бы, если бы не тот пожар!
— Нет, — внезапно возразила Лисианна.
— Что?
— Все не так просто. Мои сородичи не так легко относятся к разводу, как вы.
— Почему? — удивился он.
Лисианна даже не сразу нашлась, что ответить.
— Понимаешь, нам позволено обратить человека лишь однажды. Один раз — за всю жизнь, представляешь? Поэтому большинство из нас делает это для человека, которого любит. В таких случаях не принято спешить — лучше подождать и убедиться, что ты сделал правильный выбор.
— То есть… подожди… Вы имеете право сделать вампиром только одного человека?! — пробормотал опешивший от изумления Грег. — Вот это да! А если кто-то из вас ошибется, что тогда?
Лисианна пожала плечами.
— Большинство остаются жить вместе. Те же немногие, кто предпочитает разойтись, либо становятся одинокими, либо находят себе супруга среди сородичей, так что в обращении нет нужды. Остальные ищут себе любовников среди смертных, либо меняют партнеров, либо живут сними какое-то время… но не больше десяти лет. Дольше рискованно, хотя довольно трудно объяснить, почему мы не стареем.
— А что будет, если кто-то инициирует человека, превратит его в вампира, собираясь прожить с ним всю жизнь, а тот вдруг возьмет да и умрет? Вам разрешат обратить кого-то еще? Ну, в порядке исключения?
— Господи… разумеется, нет! — Лисианна даже расхохоталась, до того слова Грега показались ей нелепыми. — В противном случае многие из моих сородичей только и делали бы, что хоронили своих жен… или мужей!
— Да уж… представляю, — кивнул Грег. — Но все-таки, почему только одного?
— Регулирование популяции, — поспешно ответила она. — Нельзя, чтобы количество едоков превысило поголовье тех, кто их кормит. Именно по этой причине нам позволено заводить ребенка только раз в сотню лет.
Грег удивленно присвистнул.
— Вот черт! Наверное, из-за этого у вас с братьями такая жуткая разница в возрасте! — Он покосился на портреты, которые уже успел рассмотреть. — Стало быть, твоему брату Этьену сейчас уже за триста, верно?
— Этьену триста одиннадцать лет, Бастьену — четыреста девять… по-моему, — добавила она. — А самому старшему из моих братьев уже шестьсот десять или около того.
Брови Грега поползли вверх.
— Шестьсот десять? Но почему такая большая разница?
Лисианна пожала плечами.
— Если ты не имеешь права завести еще одного ребенка раньше чем через сто лет, это вовсе не значит, что через сто лет тебе захочется его завести, — пробормотала она.
— Согласен, — кивнул Грег.
— Вот вы где!
Они дружно обернулись. В зал ворвались близняшки.
— На первый фильм вы уже опоздали, а он был классный! — крикнула Джули.
— Поэтому мы решили поискать вас — спросить, может, вы захотите присоединиться к нам? Мы собрались смотреть второй, — подхватила Вики.
— А еще мы собрались сделать поп-корн, — с видом сирены-искусительницы добавила Джули.
Обрадовавшись возможности закончить неприятный разговор об отце, Лисианна улыбнулась:
— Звучит заманчиво. Тем более что мы уже почти все осмотрели. Не так ли? — Она вопросительно глянула на Грега.
Он слегка удивился, но обрадовано кивнул, и Лисианна облегченно вздохнула.
— Поп-корн — это здорово! А что за фильм? Про вампиров?
— Ой, я тебя умоляю! Можно подумать, мы смотрим фильмы про вампиров! — насмешливо фыркнула Вики.
— Там все врут! — подхватила Джули. — Сплошная муть! Да взять хотя бы стокеровского Дракулу![4] Выдумал, что старина Дракула собрал в своем замке целый гарем из вампирш — и при этом еще охотился за Люси и Миной! Чушь какая! Он ведь имел право обратить только одну — так зачем ему другие?!
— А вся эта ерунда насчет умения превращаться в крыс, летучих мышей или волков? — презрительно хмыкнула Вики. — Уши вянут слушать! Хотя чего от него ожидать? Наслушался бредней вдребезги пьяного вампира и решил, что все про них знает!
— Просто жуть берет! Нет, единственный способ избавиться от таких полоумных типов — тот, что предлагает Совет! — передернула плечами Джули.
— Совет? — заинтересовался Грег. — Что за Совет? И что ты имела в виду, когда сказала, что Стокер, мол, в свое время слушал бредни пьяного вампира? Неужели он и вправду разговаривал с кем-то из ваших сородичей? Ну вот как я — с вами?
— Скажешь тоже! Мы все трезвенники, из нас никто и капли в рот не берет! — возмущенно отрезала Джули.
— Ага, вот вы где, оказывается! А мы уже собрались смотреть второй фильм без вас.
Возглас Томаса застал Грега врасплох — оглянувшись, он с удивлением заметил, что они уже в игровой. Собственно, в прежние времена это была гостиная, теперь же на стену повесили экран, а стулья, кресла и диваны расставили так, что она стала смахивать на зал кинотеатра.
— Ой как здорово! — завопила Джули. — Вы уже приготовили поп-корн! — Моментально позабыв обо всем, она алчно схватила огромную миску, которую протянула ей Элспет.
— Это мы с Жанной Луизой постарались, — похвасталась Элспет. Грег и опомниться не успел, как в руках у него оказалась точно такая же миска. — Решили сэкономить время. А теперь усаживайтесь и давайте смотреть фильм.
Поблагодарив Элспет, Грег вместе с Лисианной уселся на одном из диванов напротив экрана. Кто-то поспешно выключил верхний свет, и на экране появились титры.
Фильм оказался каким-то боевиком, причем не из лучших, и Лисианна не очень удивилась, когда Грег нагнулся к ее уху, собираясь что-то сказать, но первые же его слова заставили ее слегка опешить.
— Так вот, я тут все думаю о том, что ты сказала… что вам позволяется обратить всего одного человека за всю свою жизнь и рожать только раз в сто лет. А кто это все придумал?
4
Брэм Стокер — автор множества книг, которые сейчас по большей части забыты. Бессмертие обрел только роман «Дракула», написанный в 1897 г и ставший настоящей классикой жанра.