– Несомненно. Если, конечно, мадам Пелльтан не вводит нас в заблуждение, – согласился Пуаро, видя перед глазами ту же картину.
– Мне казалось, на счет «ноль» обратного отсчета должно было произойти нечто ужасное, – помолчав, сказал Гастингс.
– А то, что сделала молоденькая девушка со своей куклой – это не ужасно?
– Это событие, на мой взгляд, не ужасно, оно неприятно. Знаете, мне посчастливилось знать одну очаровательную молоденькую особу, которая иезуитски уничтожала кукол – варила в выварке, четвертовала, поджаривала на раскаленной плите, – едва сказав дарителям спасибо. Я склонен думать, что этот игрушечное зверство было обусловлено хребетной нелюбовью к будущим соперницам.
– Девочка была южных кровей? – Пуаро остановился передохнуть.
– Да, – повернулся к нему Гастингс.
– Они такие, – сказал Пуаро. – Кстати, цифра «ноль» на лбу куклы, на мой взгляд, говорит о том, что Люсьен напрямую связана с Потрошителем. Или находится в курсе его деяний.
– Если, конечно, эту цифру нарисовала она, не Потрошитель – усмехнулся Гастингс. – Вы уж меня извините, Эркюль, но несколько кадров преступления я попытаюсь восстановить, хотя до вершины горы под названием «Great Enlightenment», мне еще шагать и шагать. Попытаюсь восстановить с вашей подачи…
– Какой подачи?
– Две минуты назад вы сказали «Мне кажется, их татуировали одновременно». И тут же я увидел то, что до сих пор стоит перед моими глазами.
– Рассказывайте, – Пуаро прикрыл перчаткой демонстративно зевнувший рот.
– Я увидел, как их татуировали… Николь и Катэра. Они лежат рядом, рука в руке, Потрошитель татуирует. Он совершает мистический ритуал воссоединения пары, что-то вроде повторного венчания. Потом гости отступают в темноту, а «новобрачные» совокупляются…
– В присутствии гостей? – продолжил путь Пуаро.
– Да, – пошел за ним Гастингс. – И еще кого-то. Маленькая Люсьен не приглашена, она подсматривает. В окно или замочную скважину… Что-то в ритуале выводит ее из себя, она бежит домой, готовит кровь, убивает куклу, рисует «ноль» на ее лбу. Да, рисует ноль, подводя под чем-то черту.
– Ну и фантазия у вас, Гастингс! Вам стоит взяться за перо. Уверен, как только ваш труд опубликуют, Герберт Уэльс перевернется в гробу от зависти.
– Я подумаю когда-нибудь над вашим предложением, Эркюль. Когда-нибудь подумаю, потому что сейчас я в который раз думаю, что мы с вами участвуем в фарсе, задуманном и поставленном только лишь для того, чтобы посмеяться над нами…
– Вы хотели сказать – надо мной. Вы давно хотели это сказать… – пристально посмотрел Пуаро на друга.
– Я – всего лишь капитан Гастингс, я – тень вашей великой фигуры.
– Вы недооцениваете себя, мой друг. С некоторых пор моя сыщицкая муза с интересом на вас поглядывает. Что ж, видимо, старине Пуаро пора на покой, да, пора.
Пуаро увидел себя на покое. Точнее, в покоях Генриетты. И улыбнулся.
Минут пять они, отходя от пережитого, постояли у статуи Афродиты, бывшей в роскошном снежном боа и такой же шляпке. Последняя была с рогами, что дало повод Гастингсу проявить знание мифологии.
– А вы знаете, прародительницей Афродиты была финикийская Астарта[63]? – сказал он Пуаро. – И у нее были коровьи рога и четыре груди?
– Богиня любви с коровьими рогами? Бог мой, что только не приходит в вашу голову!
– Ну, ее изображали с коровьими рогами и четырьмя грудями. А еще у нее были жрицы, точнее, в ее храмах были жрицы, которые обязаны было заниматься любовью с чужестранцами, за пожертвования, разумеется.
– С чужестранцами?
– Да, с ними. Видимо, этот обычай возник, как способ обогащения генофонда небольших племен.
– Интересные сведения… – задумчиво посмотрел Пуаро на снежные рога. – Что-то в этом мне кажется чрезвычайно интересным…
– Может быть, вам вспомнился Пигмалион? – Гастингсу не хотелось возвращаться в свою комнату, после «Дома с Приведениями» ему казалось, что и она переваривает его еженощно.
– Пигмалион? Причем тут Пигмалион? – Пуаро спросил механически, он о чем-то думал.
– Помните, он без памяти влюбился в Галатею, высеченную им из камня. Если бы вы знали, как влюбился…
– Как?
– Он плакал и мучился подле нее. Он сочинял стихи и рассказывал чудесные сказки, покупал роскошные одежды и увешивал драгоценностями – она оставалась каменной. Он играл ей на лире и на свирели, он говорил ей комплименты, ласкал и целовал в уста – они оставались холодными. И вот однажды, не зная уже, что делать с этой женщиной, как оживить ее, он… он лег с ней в постель…
63
Астарта – греческое наименование главной финикийской богини Аштарт. В древнеримской мифологии отождествлялась с Афродитой, почиталась как богиня земного плодородия, материнства и любви, а также как астральное божество, изображалась обычно в виде обнажённой женщины, иногда с коровьими рогами на голове. Для культа Астарты характерно наличие жриц – иеродул, занимавшихся священной проституцией.