Выбрать главу

Ту же историю мы видим чуть ли не ежегодно, когда в начале сезона идет бодание, кто и в каком объеме будет транслировать матчи Премьер-лиги. Руководители футбольных клубов время от времени начинают сравнивать свой чемпионат с зарубежными и приводить примеры, сколько

клубы получают в Европе от телевидения. Объяснять, что востребованность футбола у нас не сравнима с европейской, бессмысленно. Вы можете себе представить болельщиков, которые заполняют весь стадион, заплатив по сотне евро за билет? Или ходят на экскурсии по Сантьяго Бернабеу в Мадриде, оставляя в кассе под 30 евро. Просто за возможность пройтись в подтрибунных помещениях, посмотреть на завоеванные кубки, исторические фотографии, посидеть пару минут в VIP-ложе и на скамейке запасных. Все это не в день игры. И таких людей в день приходят сотни и тысячи.

У нас люди не будут платить телевидению в десятки раз дороже только потому, что так захотели клубы. Поэтому постоянно мы возвращаемся к ситуации, когда сверху всем говорят, что «опять с Мутко что-то намутили», и начинают вручную регулировать, сколько матчей покажут на общедоступном канале, сколько – на платном.

Проблема на самом деле не в этом ручном регулировании, она куда глубже. Мы не можем никак определиться, что такое футбол для нас: бизнес или социальная функция? Потому что мы все время хотим усидеть на двух стульях одновременно. Сначала нам говорят: давайте жить по средствам, давайте условия будут для всех равные, давайте бухгалтерия в клубах будет прозрачная (ну, настолько прозрачная, конечно, какой она у нас может быть, то есть с определенными оговорками). А потом, когда большая часть клубов начинает прогнозируемо загибаться (та часть клубов, что привыкла вечно стоять с протянутой рукой, обкрадывая – видимо, ко взаимному удовольствию – местные администрации), мы говорим: такой регион, с таким количеством болельщиков не должен потерять свой клуб в Премьер-лиге.

...

Допускаю, что мы построим стадионы мирового уровня. Но дорогой стадион еще и дорого содержать.

Так спасают «Крылья Советов», так спасают «Томь», так всеми силами спасали «Амкар», который рвался умереть, но его откачивали, откачивали… Даст ли это толчок к развитию бизнес-составляющей футбола? Конечно нет. Если другие могут не «париться», сводя концы с концами, а просто вечно просить денег и получать их, то зачем тогда жить по правилам мне?

Сколько команд живут по бизнес-правилам? Четыре, пять, может быть, шесть… Всё! А в Премьер-лиге сколько? Сейчас – 16. Сколько в первой лиге? 20. Есть ли у нас уверенность, что если не к повсеместному введению в Европе правил финансового fair play, которое объявлено на 2013–2014 годы, то уж к 2018 году ситуация изменится? Уверенность есть. Уверенность в том, что не изменится ни-че-го.

Но проблема и этим не исчерпывается. Конечно, правильно было бы сократить Премьер-лигу команд до 10, а еще лучше – до восьми. И проводить чемпионат в четыре круга. Не будет команд из тех регионов, где главное – торговля очками и матчами. Будет большая заряженность на борьбу. Но и это не решит главного. Мы не станем от этого автоматически футбольной страной. Мы не будем, как испанцы, покупать билеты на футбол за сотню евро. Мы рассуждаем о том, за 100 или за 300 рублей сидеть за воротами, и предаем остракизму те команды, которые билеты за ворота гонят по 500 рублей. И дело тут вовсе не в соотношении покупательской способности россиянина и европейца. Я еще всерьез поспорю, у кого она выше. Но там есть футбол как философия жизни. А у нас нет. И не знаю, когда будет.

ФИФА не дает чемпионат мира той стране, которая не предоставила финансовые гарантии от правительства. В 2003 году мы затянули с предоставлением именно этих гарантий, и потому чемпионат Европы-2008 «уплыл» в Австрию и Швейцарию. Теперь все сделали в срок, и это было оценено. Но правительственные гарантии – это гарантии денег. За оставшиеся семь лет до чемпионата мира надо выстроить если не с нуля, то, согласимся, практически заново и спортивную, и транспортную, и гостиничную инфраструктуру. Но и это не самое главное. Главное – изменить сознание людей, наш, извините за грубое для многих слово, менталитет. Тут уже никакие правительственные гарантии не помогут.