В ресторане отеля «Уинтер пэлэс», который располагался по правую руку от холла, Говарда встретил Мустафа Ага Айят. Ага сопровождала танцовщица Лейла. На ней было белое облегающее платье по последнему слову моды, подчеркивающее ее пышные формы и оттеняющее оливковый цвет кожи. Без сомнения, Лейла была чрезвычайно красива.
– А где же вы оставили прекрасную леди? – приветствовал своего гостя Айят. – Насколько я знаю, она снова приехала в Луксор.
– Леди? – резко переспросил Говард. – Леди нашла свою вторую половину. Пусть они будут счастливы!
Ага удивленно поднял брови.
– О! – воскликнул он. – Звучит так, будто вы не одобряете выбора леди?
– Вот именно, – выпалил Говард. И тут же добавил: – Я уже давно знаю этого человека. Мы терпеть друг друга не можем. – Картер быстро повернулся к Лейле: – Я надеюсь, вы простили мое несносное поведение в прошлый раз. Я и в мыслях не хотел вас обидеть или причинить вам боль.
– Уже давно об этом забыла! – улыбнувшись, ответила Лейла и протянула руку Говарду.
Когда они сели за стол, Картер окинул взглядом собравшееся здесь светское общество. После того скандального случая с Бругшем он больше ни разу не заходил в роскошный отель. Бругша тоже давно не было видно в Луксоре. От Сайеда Картер знал, что немец продолжает заниматься махинациями, вывозя дорогие археологические находки за границу. При этом также всплывало имя Айята.
В кухне отеля «Уинтер пэлэс» готовили французские повара. но можно было заказать и арабские блюда. Картер выбрал себе утиное мясо в листьях мелокии [15], Лейла и Айят решились на жареную ягнятину с начинкой, тушенной в верблюжьем молоке и политой кисловатым соусом.
Прежде чем завязался разговор, к Айяту подошел темнокожий слуга в белой галабии и красной феске и сообщил новость. Дело было срочное и требовало немедленного ответа Айята. Ага прочитал записку и велел слуге.
– Скажи мудиру, что я сейчас приду!
– Какие-то неприятности? – поинтересовался Картер.
– Одному Аллаху известно. Мудир из Кены сейчас проездом в Луксоре. Он ожидает меня на своем корабле. Мне очень жаль, мистер Картер. Придется отложить наш разговор, надеюсь, вы не будете против… Если мудир зовет, Айят должен повиноваться.
Говард понимающе кивнул, и Ага добавил:
– Но не печальтесь. Не сомневаюсь, что Лейла скрасит этот вечер и поужинает с вами. Вы ведь мой гость, мистер Картер. Иншаллах.
Прежде чем Говард успел что-то ответить, Мустафа Ага Айят исчез.
Лейла смущенно улыбнулась.
– Думаю, это не будет вам неприятно?
– Неприятно?! Я прошу вас! Если вы желаете провести вечер в моем обществе… Я не уверен лишь в одном: подходит ли мое общество такой женщине, как вы.
Пока четыре официанта подавали блюда, Лейла вдруг заговорила по-английски:
– И какое же общество, по-вашему, мне подошло бы больше всего?
Говард пропустил ее вопрос мимо ушей и, запинаясь, спросил: Вы… говорите по-английски?
– Вас это удивляет, мистер Картер? Что ж, отвечу на ваш вопрос: да. А кроме того – по-французски и по-немецки. Я училась в высшей женской школе в Лозанне.
Картер от удивления не мог вымолвить и слова.
– Или вы думали, что я неграмотная? Танцовщицы могут читать и писать, мистер Картер. Возможно, не все, но Айят дал мне приличное образование. Когда мне исполнилось восемь лет, он купил меня у моих родителей за пятьдесят египетских фунтов. Это звучит пошло, но для меня это было большое счастье. Я была одной из девятнадцати детей и сегодня бы наверняка попрошайничала или воровала, если бы Айят не вырвал меня из нищеты. Это было в традициях моей страны. В Лозанне я научилась всему, чему сегодня могут научиться девочки. Так почему же мне не быть благодарной всю оставшуюся жизнь Мустафе Айяту? Он не требует от меня ничего невозможного. Немного любви, иногда – кое-какие общественные обязанности. А вообще, он предоставляет мне полную свободу. Вы, как европеец, наверное, не понимаете этого?
– Почему же? – ответил Говард, хотя с трудом воспринимал исповедь Лейлы.
– А вы? Что привело молодого англичанина в Луксор? Я не хотела вас обидеть, мистер Картер, но у вас вид не самого счастливого человека.
Говард испугался, ему показалось, что Лейла видит его насквозь. Ему стало стыдно. Неужели он должен признаться, что Лейла права?
– Ах, знаете, – начал он и впервые взглянул в ее большие темные глаза, – у всех археологов, которые живут здесь уже долгое время, есть свои причуды. Они ищут прежде всего сокровища прошлого, но в действительности пытаются обрести самих себя. И я – не исключение.