Союзники, однако, ошиблись во всех отношениях, и заблуждение, вызванное первыми тремя предположениями, усилилось ошибочностью последнего. Дело в том, что Рундштедт имел лишь номинальное отношение к этому контрудару, хотя союзники и называли его «наступлением Рундштедта». В действительности же Рундштедт не только был против этого наступления в Арденнах, но и умыл руки, предоставив своим подчиненным проводить его как могут, а его штаб выполнял лишь роль почтовой конторы для пересылки инструкций Гитлера.
Идея, решение и стратегический план целиком принадлежали Гитлеру. Это была блестящая идея, и она могла бы завершиться блестящим успехом, если бы в распоряжении фюрера находились достаточные средства и силы для достижения широких целей операции. Сенсационный успех в начале операции объяснялся отчасти новой тактикой, разработанной молодым генералом Мантейфелем, которого Гитлер незадолго до этого выдвинул на пост командующего армией. Однако главную роль сыграло глубоко парализующее воздействие осенившей Гитлера идеи — открыть путь к победе над миллионными союзными армиями путем дерзких действий нескольких сот человек. Для этой цели фюрер использовал еще одну из своих «находок» — тридцатишестилетнего Скорцени, которому год назад поручил спасение Муссолини из тюрьмы.
Эта идея Гитлера получила кодовое название «операция Грайф», что в переводе с немецкого означает мифическое существо грифон. Это было подходящее название, так как в основе операции лежала гигантская мистификация, которая должна была вызвать смятение в тылу союзников.
Операцию намечалось провести двумя волнами, как современный вариант стратегии «троянского коня» — военной хитрости, воспетой Гомером. Первую волну составляла диверсионная рота солдат, говоривших по-английски и одетых в американские полевые куртки поверх немецкой военной формы. Сразу же после прорыва фронта им предстояло мчаться вперед небольшими группами, перерезать телефонные линии, менять дорожные указатели, чтобы направить по ложному пути резервы противника, развешивать красные ленты, обозначающие, будто дороги заминированы, и вызывать замешательство всеми другими возможными способами. Вторую волну составляла целая танковая бригада (ее солдаты также были переодеты в американскую форму), которая должна была захватить мосты через Маас.
Однако вторая волна так и не выступила. Штаб группы армий сумел собрать лишь небольшую часть требующихся американских танков и грузовиков, недостающие пришлось возместить камуфлированными немецкими машинами. Эта прозрачная маскировка требовала осторожности, а на северном участке, где предстояло действовать этой бригаде, явного прорыва не наметилось, поэтому выступление бригады было отложено и в конце концов отменено.
Зато первая волна добилась поразительного успеха, даже большего, чем ожидалось. Около 40 джипов прошли в прорыв и начали выполнять свою задачу — сеять панику. Все машины, за исключением восьми, благополучно вернулись назад, а те немногие, что попали в руки американцев, причинили немало беспокойства: у американцев сложилось впечатление, будто в тылу действует множество подобных диверсионных групп. Это вызвало сильнейшую панику, и сотни американских солдат, не сумевших дать удовлетворительные ответы допрашивающим, были арестованы. Сам Брэдли пишет:
«…полмиллиона американских солдат, каждый раз встречаясь на дороге, играли меж собой в кошки-мышки. Ни чин, ни удостоверения, ни протесты не освобождали проезжающего по дорогам от допросов на каждом перекрестке. Трижды бдительные солдаты приказывали мне удостоверить мою личность. Первый раз я должен был назвать столицу штата Иллинойс — Спрингфилд (допрашивающий меня считал, что это — Чикаго); во второй раз мне предложили указать место защитника на линии схватки в регби; в третий раз мне предложили назвать очередного супруга блондинки по имени Бетти Грэбл. На Грэбл я споткнулся, но часовой, довольный, что ему удалось поставить меня в тупик, разрешил мне продолжать путь».[136]
136
Этот эпизод хорошо характеризует американскую «безопасность». Даже для среднеподготовленного немецкого шпиона не составляло труда проникнуть в глубь оперативного построения противника.