– Сейчас бы чайку горячего…
Андрей, так же сделавший скупой глоток из фляжки, сладко потянулся – словно довольный кот. Невольно позавидовав подобной расслабленности и позитивному настрою, я усмехнулся:
– Ты еще добавь что-нибудь про шоколадку! Или какао…
Жорж прыснул со смеху, а слово неожиданно взял Степан:
– А я бы сейчас не отказался от горячего борща, что в училище подавали на обед. Да сметанкою сдобренного, с двумя дольками чеснока и ломтями сальца на корке черного хлеба, да с горчицею… Сметану в борще разбавишь, чтобы враз посветлел, сало в горчицу макнешь – да вприкуску с чесноком и хлебом… Помните?
Все остальные кивнули – кивнул и я, хоть ничего и не помнил, но зато вполне искренне! Ибо при этом почувствовал, как слюна вновь обильно заполнила рот, несмотря на съеденную недавно кашу… А Степан, между тем, продолжил:
– И ведь мяса, мяса всегда в борщах было в меру, золотник к золотнику! Никогда не воровали в училище – вот, что значит, будущие офицеры, другое отношение!
Произнес «солдатский сын» это с неожиданной гордостью – очевидно, несмотря на сам факт войны и тоску по семье, становление в новом статусе все же было для него очень значимо. А что? Если не ошибаюсь, прапорщик – офицерское звание, соответствующее четырнадцатому классу[2] петровской Табели о рангах, то есть дает право на личное дворянство! Хоть и не потомственное… Неожиданно усмехнулся Андрей:
– Да воровали мясо на кухне нашей. Еще как воровали!
– Врешь!
– Да вот те крест! Хитрость там была, хитрость не всем известная: фунт мяса обрезается до определенного веса; что срезано, то повара и начальство себе забирают. А тот кусок, от которого отрезали, кидают в соляной раствор замачиваться. К нужному времени мясо воды и соли наберется и весить будет ровно золотник к золотнику, как ты и сказал. Еще и вкуснее из-за соли! Вот и нам хорошо, и повара себя не обидели… Все бы так воровали.
– Воровали, не воровали… – с видимым презрением протянул Жорж. – О том ли печемся, господа офицеры?
Я согласно кивнул, думая, что «дворянчик» сейчас заговорит о войне, о том, что нужно готовиться к бою и переключить на это все мысли, но Георгий зашел совершенно с другого бока:
– Вот спешили мы на фронт – и попали в Сарыкамыш, не спорю, вовремя. А все же по традиции выпуск должны были отметить в ресторане! Нарушили мы традицию, господа офицеры, нарушили! А теперь вот на секунду представьте себе, что мы упустили…
И тут Жорж начал зачитывать ресторанное меню по памяти, словно выучив его наизусть:
– Омар свежий, соус провансаль, стерлядь по-русски, тюрбо отварное с голландским соусом, ризотто куриной печенки, тушеный в сметане рябчик, подаваемый с брусничным вареньем, филе соль фритт, ботвинья с осетриной и балыком, ростбиф с кровью…
Первым «сломался» Андрей, опередив меня всего на пару мгновений:
– Отставить разговоры о ресторанах! Ты, голубчик, просто меню цитируешь, наш ужин был бы не столь раскошен – так что не трави душу, господин Михайлов! Вот лучше раздобудь нам на вечер две банки чистого мяса – хоть говядины жареной, хоть баранины, тогда и потчуй рассказами о ростбифах и балыках! Тушенка тогда еще веселее пойдет…
Жорж, однако, все еще витающий где-то в облаках, с ресторанной темы сворачивать не спешит:
– Нет, господа, мы просто обязаны посетить ресторан и отметить наш выпуск в самое ближайшее время! Вот отобьемся от турок – и все в ресторан, я угощаю! Если в Сарыкамыше есть…
Тут уж я не удержался:
– Георгий, ты вначале уцелей на этой высоте… Я сегодня утром чудом выжил – меня ведь молодой дружинник-армянин невольно закрыл своим телом от пули… Еще один боец расчета погиб, третьего ранили… Да и наших сколько сегодня сгинуло за контратаку?!
Просветлевший было лицом при разговорах о ресторанах Степан тотчас почернел, недовольно замолчал наш потомственный аристократ, а вот балагур и весельчак Андрей, укоризненно посмотрев мне в глаза, серьезно подметил:
– Господин Самсонов, нельзя отнимать у человека мечту и приземлять, окунув в суровую реальность нашего военного бытия – человеку без мечты никак нельзя! Особенно военному… Между прочим, я слышал, что чаще всего выживают те раненые, кого на земле что-то очень крепко держит. Кто упрямо борется со смертью, несмотря ни на какие обстоятельства! Вот, например, вам краткая байка: служил как-то наш брат-русак во Французском Иностранном легионе, где-то в Азии в конце прошлого столетия провалился в ловушку с заостренными кольями на дне – и на такой кол насадился! Его, конечно, списали – хоть и вытащили, тяжелораненого… Думали все, помрет! А он взял, да и не помер – хотя представьте себе, какая там царит антисанитария… Это я к чему – человека, всерьез желающего жить, убить сложно. А мечты как раз и поддерживают в нас жажду жизни!
2
На самом деле звание прапорщика относилось к тринадцатому классу Табели о рангах, но по-прежнему даровало личное дворянство офицерам.