Тогда автор и издатель пришли к компромиссу. Они договорились не раскрывать истинные мотивы действий капитана Немо и сделать его абстрактным борцом за свободу и против угнетения…»[239]. [Курсив мой. – Д.К.].
Думаю, что для Этцеля, конечно же, важнее была возможная потеря больших прибылей, а не дипломатические осложнения: в конце концов, издатель – не президент и не министр. Появление в свое время романа А. Дюма «Записки учителя фехтования», в котором сочувственно изображались декабристы, вызвало запрет на продажу книги в России, но никаких политических и дипломатических осложнений не повлекло.
Конечно, ничего нового американские филологи не сказали – по поводу истории написания романа «Двадцать тысяч лье под водой» и образа его героя. Об этом подробно рассказывается в книге «Жюль Верн» Жан-Жюля Верна – внука великого фантаста, самой полной биографии писателя, вышедшей в 1973 году. Жан-Жюль Верн цитирует в этой книге несколько писем своего деда, из которых, в частности, следует, что компромисс с издателем Жюлю Верну дался с большим трудом. Вот что он написал в разгар их споров:
«…Раз я не могу объяснить его ненависть, я умолчу о причинах ее, как и о прошлом моего героя, о его национальности и, если понадобится, изменю развязку романа. Я не желаю придавать этой книге никакой политической окраски. Но допустить хоть на миг, что Немо ведет такое существование из ненависти к рабовладению и очищает моря от работорговых судов, которых сейчас уже нет нигде, – значит, по-моему, идти неправильным путем. Вы говорите: но ведь он совершает гнусность! Я же отвечаю: нет! Не забывайте, чем был первоначальный замысел книги: польский аристократ, чьи дочери были изнасилованы, жена зарублена топором, отец умер под кнутом, поляк, чьи друзья гибнут в Сибири, видит, что существование польской нации под угрозой русской тирании! Если такой человек не имеет права топить русские фрегаты всюду, где они ему встретятся, значит, возмездие – только пустое слово. Я бы в таком положении топил безо всяких угрызений совести...»[240]
В результате компромисса между издателем и писателем капитан «Наутилуса» стал абстрактным бунтарем, мятежником:
«Пусть читатель предполагает то, что пожелает, в зависимости от своего умонастроения. Я не упомяну ни кнута, ни Сибири – это было бы слишком прямым намеком. Я не намерен заниматься политикой – для этого я не гожусь, да и политика здесь вообще ни при чем. Что касается развязки – устремление в неведомые моря, захват Мальстремом, так что Аронакс и его спутники даже не подозревают об этом, их мысль остаться на “Наутилусе”, едва они услышали зловещее слово “Мальстрем”, шлюпка, унесенная водоворотом, вопреки им и вместе с ними, – это же будет великолепно! Да! Великолепно! А затем – вечная тайна – “Наутилус” и его командир!..»[241]
Так и вышел первый роман о мятежном капитане «Никто» – без малейшего намека н истинное его происхождение и истинные мотивы действий. Как Верн и предлагал, читатель лишь предполагал всё это…
Но вот, работая над «Таинственным островом», писатель решил раскрыть инкогнито своего героя. Нельзя сказать, что этого требовал сюжет – роман ничего не потерял бы, если бы капитан Немо остался капитаном Немо – загадочным борцом за справедливость по имени Никто. Для чего же вдруг понадобилось Жюлю Верну превращение Немо в индийского принца, одного из вождей восстания сипаев? На этот вопрос ответа нет. Во всяком случае, ни в дневниковых записях, ни в письмах писатель не объяснял причину. Возможно, это неожиданное разоблачение понадобились для того, чтобы окончательно убрать из истории капитана «Наутилуса» даже тень былой, несостоявшейся биографии. Пока автор не сказал окончательного слова об истинной личности героя, можно было предполагать что угодно – в том числе и то, о чем первоначально думал сам Верн. Но теперь, прочитав заключительную часть трилогии [242] , прочитав краткое жизнеописание принца Даккара, ставшего капитаном Немо, никакими вопросами о таинственной личности задаваться было невозможно: писатель поставил все точки над «i», любая версия становилась досужим домыслом. Но результат такого прояснения оказался весьма сомнительным. Помню, как еще в детстве я испытал острое разочарование, узнав разгадку. Экзотичность происхождения Немо, появление индийского – сказочного! – принца вместо ученого и исследователя, немедленно (для меня, только для меня!) превратило научно-фантастический роман в сказочный…
239
Arthur B. Evans and Ron Miller. Jules Verne, Misunderstood Visionary. Scientific American. № 4. 1997. Пер. Даниэля Клугера.
240
Жан Жюль Верн. Жюль Верн. Перевод с французского Н. Рыковой и Н. Световидовой / Верн Ж. Собрание сочинений в 50 тт. – М.: Дайджест, 1992. Т. 1. – С. 139.
241
Жан Жюль Верн. Жюль Верн. Перевод с французского Н. Рыковой и Н. Световидовой / Верн Ж. Собрание сочинений в 50 тт. – М.: Дайджест, 1992. Т. 1. – С. 139.
242
«Дети капитана Гранта», «20 000 лье под водой», «Таинственный остров». Капитан Немо действует только во втором и третьем романах.