Повесть остроумная и едкая, настоящая сатира. «Метод Верна – Этцеля» («Два – Жюля – Два») тут использован на всю катушку: действие происходит даже не в другой стране:
«Исторические события, правдиво и объективно излагаемые в этой хронике, имели место на далекой-далекой планете Аномалии, медленно вращающейся вокруг звезды Оо»[267].
Опять же – СС, костры из книг и так далее. Но вот что поразительно: если в момент написания и издания книги острие сатиры действительно могло выглядеть направленным в сторону тоталитаризма, так сказать, чужого, то с течением времени и особенно после 1991 года повесть настолько приблизилась по социальным своим намекам к реальной ситуации в странах бывшего СССР, что и намеками все это не воспринималось. Иной раз кажется даже, что был у автора какой-то прибор, какой-то «хроновизор», позволявший обозревать будущее.
На самом деле, никакого хроновизора тут нет, да и не надо. Механизм появления подобного рода пророчеств хорошо описан в книге французского филолога и психоаналитика Пьера Байяра «“Титаник” утонет». Суть его объяснения можно сформулировать следующим образом. Всё зависит от добросовестности писателя и его умения анализировать явления, гипотезы, тенденции развития общества. Американский писатель Морган Робертсон в своем романе «Тщетность, или Гибель “Титана”» описал трагедию «Титаника» за четырнадцать лет до того, как она произошла. Но это не визионерство, просто он добросовестно изучил характеристики новейших океанских лайнеров и выбрал наиболее вероятный тип катастрофы. Отсюда – совпадение деталей вымышленного и реального происшествий.
Точно так же Владлен Бахнов выбрал наиболее вероятную версию преобразования тоталитарного общества – при включении в него институтов частной собственности. И то, что его вымысел совпал с реальностью, – не пророчество, но закономерный результат развития в этом направлении. А то, что направление он выбрал правильно и точно, говорит, разумеется, о высоких интеллектуальных способностях писателя.
Но меня опять-таки заинтересовали детали, оказавшиеся вне сферы действия «Метода Верна – Этцеля». Повесть Бахнова состоит не только из намеков разной степени социальной остроты. Это произведение базируется на приключенческой интриге и динамичном сюжете. А сюжет таков. Диктатор – в книге его называют Попечитель Дино Динами – приказывает создать кибернетического двойника, который будет его заменять в разных церемониях и особенно во время семейных ссор. Ученые создают такого двойника, но в итоге один из двух главных приближенных Попечителя устраивает дворцовый переворот, заменяя диктатора точной его копией, которой, как он считает, легче управлять.
Этого приближенного зовут Урарий.
А теперь небольшой исторический экскурс. Одним из самых известных еврейских деятелей позднего Средневековья был великий пражский мудрец и ученый Иегуда-Лев бен Бецалель, знаменитый Пражский рабби, легендарный создатель Голема. И было у него несколько прозвищ. Называли его «Высокий рабби», называли его аббревиатурой МААРАЛ – «Море вэ-рабэйну Лев» («Наш учитель и наставник Лев») и, наконец, – Гур-Арье («Львенок»).
Откуда взялось последнее прозвище? У евреев существовала давняя традиция – именовать уважаемых раввинов по самым значительным их трудам. Вот так и появилось у МААРАЛа прозвище «Гур-Арье» – после того, как он написал фундаментальный богословский труд с таким названием.
Под этим же прозвищем р. Иегуда-Лев бен Бецалель стал героем множества фольклорных историй, которые сформировались вокруг монументальной фигуры духовного лидера, подвижника, ученого и мудреца. В этих легендах мудрый Гур-Арье воскрешает покойников, прорицает будущее, превращает свинец в золото (для императора Рудольфа II) и, конечно же, создает и оживляет Голема – великана, взявшего под защиту еврейский квартал Праги. Оживший Голем послушен воле своего создателя, но однажды он вышел из подчинения, начал крушить все на своем пути, и Гур-Арье спешно превратил его в сухую глину.
Внуки прославленного раввина взяли одно из прозвищ своего деда в качестве семейного прозвища. Затем прозвище Гур-Арье превратилось в фамилию. В ходе еврейских миграций некоторые потомки пражского рабби оказались далеко от Праги – кто в Венгрии, кто в Германии, кто в Польше, а затем и в Российской империи. В разных странах это прозвище за несколько веков модифицировалось – где-то в Гурарье, где-то в Гурарий, Гурарьев и так далее.
267
Владлен Бахнов. Как погасло Солнце / Фантастика, 1968. – М.: Молодая гвардия, 1969. – С. 189.