С детективом все понятно. Хрестоматийная «Собака Баскервилей» Артура Конана Дойла, в сущности, полноценный готический роман. Тут и ветшающий замок (Баскервиль-Холл), страшные тайны угасающего рода, внезапные исчезновения, зловещие призраки, но главное – потрясающе воссозданная мрачная, типично «готическая» атмосфера, мистический туман, окутывающий стены Баскервиль-Холла:
«…Лучи заходящего солнца превращали бегущие ручейки в золотые ленты, горели на поднятой плугом земле и густой чаще кустарника. Дорога, пересекающая красновато-оливковые перевалы с огромными валунами, становилась все запущеннее и суровее. Время от времени перед нами вырастали обнесенные каменными оградами коттеджи, скупые очертания которых не были скрашены даже плющом. А потом глазам нашим предстала похожая на глубокую чашу долина с чахлыми дубами и соснами, искореженными и погнутыми ветром, бушующим здесь испокон веков. Над деревьями поднимались две высокие узкие башни.
…Через несколько минут мы подъехали к узорным чугунным воротам с двумя обомшелыми колоннами, которые увенчивались кабаньими головами – гербом Баскервилей. Каменный домик привратника был ветхий, с обнажившимися стропилами…
За воротами тянулись два ряда высоких старых деревьев; их ветви смыкались сумрачным сводом у нас над головой. Стук колес… потонул в шорохе листьев. Баскервиль содрогнулся, глядя в длинный темный провал аллеи, в конце которого виднелись призрачные очертания дома.
– Меня нисколько не удивляет, что, живя здесь, дядя все время ждал какой-то беды, – сказал он. – Тут кого угодно возьмет страх…»[273]
Конечно, в итоге, в финале – никакой мистики (романтический позитивизм, как ни странно звучит такое сочетание!), призрак собаки на поверку оказался псом весьма свирепым, но из плоти и крови, а все загадки – хитро спланированным преступлением. Так ведь и у Анны Радклиф, самого яркого классика готического жанра, все чудеса разъясняются вполне реалистически: внезапные исчезновения – старыми подземными ходами, призраки оказываются переодетыми слугами, таинственные манускрипты – подделками. Словом, детектив, с его двусмысленностью (то ли дождик, то ли снег, то ли было, то ли нет – как в детской считалке), самое что ни на есть законное дитя романтики и внук готики.
У Рэдклиф все рационально, но есть ведь еще и другие родители жанра – Хорас Уолпол или Мэтью Льюис. А у них мистика до конца остается мистикой, призраки – призраками, а дьявол – дьяволом.
В научной фантастике, казалось бы, тоже вполне рациональном потомке готики, родственная связь четко прослеживается не только у матушки жанра НФ Мэри Шелли, но и у такого признанного рационалиста, каким был великий Жюль Верн. Даже мистический финал «Приключений Артура Гордона Пима» Эдгара По французский писатель объяснил реалистически – в написанном словно только для этого сиквеле, повести «Ледяной сфинкс». А вот, к примеру, один из поздних его романов – «Замок в Карпатах». Тут с самого начала читатель получает тот самый хронотоп готического романа – хронотоп замка. И фигурирует он не просто в начале – уже и в названии, подобно «Замку Отранто» Хораса Уолпола или «Тайне Кобургского замка» Анны Радклиф:
«Когда смотришь издали на нагромождение камней – результат многократных колебаний земли за долгие геологические эпохи – и сравниваешь их с камнями, уложенными в стены древних строений, те и другие в сероватой патине веков выглядят одинаково…
Таков и замок в Карпатах... На расстоянии его развалины почти сливаются с горными отрогами...
В восьми или девяти сотнях шагов позади гребня горы Вулкан возвышается стена из песчаника... К площадке в центре, окруженной зубчатой стеной, примыкает башня с тремя рядами зарешеченных окон и опоясывающей первый этаж галереей.
Есть ли за полуразрушенной стеной строение, пригодное для жилья, никто не знал: подъемный мост и тайный ход из крепости были давным-давно разрушены… Дурная слава и всякие предрассудки оберегали его [замок. – Д.К] не хуже, чем василиски, гаубицы, бомбарды, кулеврины, тоннуары и прочие артиллерийские орудия далеких времен…»[274]
Наконец, «роман ужасов», старший из рожденной готическим жанром тройни, в наибольшей степени несет на себе «родимые пятна» готического романа – так что можно и не цитировать, достаточно вспомнить начало самого популярного произведения жанра – романа Брама Стокера «Дракула» (1897). Замок Дракулы, его жуткие обитатели – призраки, мертвецы и прочая нечисть. К слову: существует мнение[275], что на создание «Дракулы» Стокера натолкнул как раз роман «Замок в Карпатах». Вполне возможно – учитывая, что перевод романа Жюля Верна на английский язык вышел в 1893 году – за четыре года до появления книги о похождениях страшного трансильванского вампира. Но даже если это мнение ошибочно, если Брам Стокер не читал «Замок в Карпатах» и даже не слышал о его существовании, нельзя не отметить удивительное сходство образцового научно-фантастического романа и столь же образцового романа ужасов. Впрочем, так и должно быть – между близкими родственниками.
273
Артур Конан Дойл. Собака Баскервилей. Пер. с англ. Н. Волжиной / Дойл А.К. Собрание сочинений в 8 тт. – М.: Правда, 1966. – Т. 3. – С. 57–58.
274
Жюль Верн. Замок в Карпатах. Перевод с французского Е. Аронович / Верн Ж. Полное собрание сочинений. Серия 1. «Неизвестный Жюль Верн». – М.: Ладомир, 1992. – С. 153–154.
275
Я честно пытался отыскать первоисточник такого мнения – но, увы, есть лишь только ссылки на неназванных литературоведов.