Замок Солярис[276]
Канон готического романа то и дело просматривается и в научнофантастической литературе XX века. Наиболее характерный тому пример – знаменитый и неоднократно экранизировавшийся роман Станислава Лема «Солярис».
В самом деле, при всем космическом антураже, при всей современной проблематике романа, сквозь галактические одежды в «Солярисе» проступает даже не современность[277], а мрачная, пугающая старина готики. Разве не замком с привидениями, замком на краю пугающей бездны предстает перед читателем космическая станция «Солярис»? Разве не повторяется с самого начала ситуация традиционного готического произведения – например, уклончивые советы доктора Снаута главному герою и рассказчику Крису Кельвину? Вспомним:
«– …Если ты увидишь кого-нибудь еще, понимаешь, не меня и не Сарториуса, тогда...
– Что тогда?
Не сон ли все это? За окном кроваво-черные волны блестели в лучах заходящего солнца. Снаут опять сел в кресло, понурив голову и глядя в сторону, на катушки кабеля.
– Тогда... не делай ничего.
– Кого я могу увидеть? Привидение? – разозлился я.
– Понимаю. Ты думаешь, что я сошел с ума. Нет. Не сошел. Я не могу тебе объяснить этого... пока. Впрочем, может быть... ничего не случится. Но ты все-таки помни. Я тебя предупредил»[278].
В статье В.Я. Малкиной и А.А. Поляковой «“Канон” готического романа и его разновидности», говорится:
«Носители суеверия – обычно люди из народа. Но в то же время они являются первыми глашатаями правды, видимо, по принципу “глас народа – глас Божий”. Именно из народной молвы благородный приезжий (а вместе с ним и читатель) узнает, что в замке что-то неладно. Он выслушивает сообщения о целом ряде сверхъестественных событий, свершившихся, скажем, со времени смерти (разумеется, загадочной) предыдущих владельцев замка. В конечном счете, это и позволяет ему раскрыть тайну и успешно восстановить справедливость»[279].
В случае «Соляриса» символом такого «гласа народного» выступает доктор Снаут. От него Крис («благородный приезжий») узнаёт о загадочной смерти «прежнего владельца» (Гибаряна). Из его же уклончивых слов Крис узнаёт о том, что «в замке» (на станции) происходит что-то неладное, «сверхъестественное» («гости», которых как будто присылает Солярис).
Развитие сюжета, в сущности, не отличается, в общих чертах, от развития сюжета в готической прозе. Тайна самоубийства прежнего обитателя Гибаряна, загадочная природа «гостей» (в сущности, призраков), непонятная цель всемогущей силы, то ли испытывающей обитателей «замка», то ли искушающей их… Призрак давно умершей, трагически покончившей с собой жены главного героя, призрак, в который Крис влюбляется вновь…
Все это в той или иной форме появлялось на страницах готических романов – за пару веков до романа Лема. Типичная ситуация: странник приезжает в старый замок, пользующийся дурной славой. Почти сразу узнает о каких-то загадочных явлениях, имеющих здесь место, о странном самоубийстве своего знакомого, поселившегося в замке ранее.
Чудаковатые обитатели замка ведут себя подозрительно. Странник видит призрак темнокожей женщины, а ночью к нему приходит его покойная жена. Типичная, можно сказать, классическая история из «черного романа ужасов», готического романа, мистического романа. Да, космическая станция – не замок. Но она столь же пустынна, запущена, уныла:
«В местах, где обычно катились тележки подъемников ракет, пластик протерся до самой стали.
Вдруг компрессоры замолкли, и стало тихо. Я беспомощно огляделся, ожидая кого-нибудь, но никто не появлялся. Только неоновая стрелка светилась, указывая на бесшумно скользящий эскалатор… Эскалатор заканчивался у круглой площадки. Здесь царил еще больший беспорядок. Под кучей жестяных банок растеклась маслянистая лужа. В воздухе стоял неприятный резкий запах. В разные стороны тянулись следы, четко отпечатавшиеся в липкой жидкости. Между жестяными банками валялись рулоны белых телеграфных лент – вероятно, их вымели из кабин, – клочки бумаги, мусор… В единственном обзорном иллюминаторе горело затянутое туманом небо. Внизу, бесшумно перекатываясь, чернели гребни волн. В стенах множество открытых шкафчиков с инструментами, книгами, немытыми стаканами, пыльными термосами. На грязном полу стояло пять или шесть шагающих столиков, между ними несколько надувных кресел, потерявших всякую форму – воздух из них был частично выпущен…»[280]
277
Лем в одном из интервью сказал: «В конце концов, речь идет о современных проблемах, лишь облеченных в галактические одежды, о проблемах, волнующих человека наших дней». См.: Лем С. Как рождаются фантастические книги / Вопросы литературы. 1962. № 3. – С. 172–173.
278
Станислав Лем. Солярис. Пер. Г.А. Гудимовой, В.М. Перельмана / Лем Ст. Собрание сочинений в 10 тт. М.: Текст, 1992. – Т. 2. – С. 13–14.
279
Малкина В.Я., Полякова А.А. «Канон» готического романа и его разновидности // Готическая традиция в русской литературе. – М.: РГГУ, 2008. – С. 20.
280
Станислав Лем. Солярис. Пер. Г.А. Гудимовой, В.М. Перельмана / Лем Ст. Собрание сочинений в 10 тт. – М.: Текст, 1992. – Т. 2. – С. 9–10.