Но и сознательного цитирования рассказа Эдгара По, скорее всего, не было: все та же готическая природа романа потребовала в фильме образы, более характерные для этого жанра, нежели те, которые придумал сам Лем. Визуализация готики потребовала замены неуместной для европейской традиции экзотической чернокожей «Великой Матери-Богини» (а Жижек именно ее имеет в виду) на тоненькую, хрупкую болезненную девочку с колокольчиком. Девочку-призрак, приходящую из детства...
То, что «гости» приходят во сне, в романе объясняется тем, что Солярис исследует подсознание обитателей станции именно ночью, когда сознание спит, и образы, существующие в подсознании, – ярче. Но ведь и в готической литературе привидения приходят ночью! Правда, объяснения уже иные: ночь – время, «когда … пробуждаются силы зла»[299]…
]«Тяжелый стон, вырвавшийся как будто из стесненной сильным отчаяньем груди, его внезапно пробудил. Он открыл глаза и при свете огня, еще не погасшего в камине, увидел подле себя Дашу. Вид ее очень его удивил, но его еще более поразило ее одеяние…»[300
Это из классической «готики». А вот из «Солярис»:
«Открыв глаза, я решил, что спал всего несколько минут. <…> Напротив койки, у наполовину закрытого иллюминатора, в лучах красного солнца кто-то сидел на стуле. Это была Хэри, в летнем платье, босая, нога на ногу, темные волосы зачесаны назад, тонкая ткань подчеркивала фигуру…»[301]
Они приходят по ночам.
«Гости».
Призраки станции «Солярис»
Дары Солярис
Если вспомнить экранизацию «Солярис» С. Содерберга, мы увидим в деталях еще больше отличий от романа. Например, история Снаута (в фильме он носит более американское имя Сноу) «расшифрована» (на самом деле, придумана) Содербергом как эффектный, чисто «готический» ход в «готическом» же фильме: история двойника, убивающего оригинал, давно стала одной из мифологем американского искусства – от Эдгара По («Вильям Вильсон») до Рэя Брэдбери («Корпорация “Марионетки”»). Тем более что в подобных историях уже стало традиционным слегка поддразнивать зрителя и читателя: так кто кого убил? Оригинал – двойника или двойник – оригинала?
Казалось бы, уж эта ситуация, этот ход никакого отношения к роману не имеет. Казалось бы.
Но…
«– Ты не Гибарян.
– Извини. А кто же? Может быть, твое сновидение?
– Нет. Ты кукла. Но ты об этом не знаешь.
– А ты знаешь, кто ты?»[302]
В самом деле: ведь роман построен таким образом, что читатель не знает, все ли герои – люди. Может быть, настоящий человек – это Крис Кельвин, рассказчик, «благородный путешественник» – в терминах готического канона. Хотя и о нем автор выражает сомнение – устами «гостьи» Хэри:
«– Хэри? – медленно повторила она еще раз.– Но... я... не Хэри. Кто я?.. Хэри? А ты, ты?!
Неожиданно ее глаза расширились, засветились, слабая изумленная улыбка озарила ее лицо.
– Может, ты тоже? Крис! Может, ты тоже?!»[303]
Таким образом, и тема двойников, которыми Некто пытается заменить подлинных людей, тоже задана Лемом. Просто в фильме Содерберга это сделано более явно, не так завуалированно, не так двусмысленно, как сделал Лем. Замечу, что как раз двусмысленность, неявность, неопределенность пугающих событий характерна, опять-таки, для готической прозы. Но, повторяю, экранизация позволяет лучше (хотя и упрощенней) осознать внутренний смысл литературной основы – при том, что сам Лем так не считал. Американскую экранизацию он назвал «идиотской», а о русской заметил: «Это было хорошее кино, но это не был Лем»[304].
Так о чем же все-таки писал Лем? Однажды он ответил: «О том, что среди звезд нас ждет Неведомое». Формулировка столь же расплывчатая, сколь и красивая. А что такое Неведомое? Непознанное? Непознаваемое?
Тема Контакта – это ведь тема контакта не только человека с иным разумом, но и иного разума – с человеком. Героям романа кажется, что разумный океан Солярис жесток – бесцеремонно вторгается в психику человека, в подсознание, в воспоминания. Но ведь и люди по отношению к нему столь же жестоки! Ради исследования облучают непонятную планету жестким излучением. Кстати, именно после этого в романе начинают происходить странные и страшные события – появление на земной станции «гостей». «Облучение» океана (океанши) жестким излучением, по сути, – аналог изнасилования. И тогда «гости», включая Хэри, – результат этого преступного акта, своего рода выкидыш…
299
А. К. Дойл. Собака Баскервилей. Пер. Л. Бриловой и С. Сухарева / Дойл А.К. Собака Баскервилей. Его прощальный поклон. Архив Шерлока Холмса. – СПб.: Азбука, 2018. – С. 22.
301
Станислав Лем. Солярис. Перевод Г.А. Гудимовой и В.М. Перельман / Станислав Лем. Собрание сочинений в 10 томах. – М.: Текст, 1995. – Т. 2. – С. 49.
302
Станислав Лем. Солярис. Перевод Г.А. Гудимовой и В.М. Перельман / Станислав Лем. Собрание сочинений в 10 томах. – М.: Текст, 1995. – Т. 2. – С. 120.
304
Сергей Подражанский. Станислав Лем: «Я остаюсь рационалистом и скептиком» / Реальность фантастики. № 4. 2005.