Нет, все это – старый недобрый замок в Карпатах, старый недобрый замок Отранто… Гримпенская трясина, где то и дело «пробуждаются силы зла»[312]…
«Благородный путешественник» Крис Кельвин – что увидит он, отправляясь в обратный путь, утратив надежду, обернувшись напоследок?
«…Гроза еще бушевала во всю мочь, когда я очнулся и увидел, что пересекаю старую аллею. Вдруг ее пронизал жуткий свет, и я обернулся, дабы узнать, откуда исходит столь необычное сияние; ибо позади меня находился лишь огромный затененный дом. Сияла полная, заходящая, кроваво-красная луна, и яркие лучи ее пылали, проходя сквозь ту едва различимую трещину, о которой я говорил ранее, что она зигзагом спускалась по стене от крыши до фундамента. Пока я смотрел, трещина стремительно расширялась – дохнул бешеный ураган – передо мною разом возник весь лунный диск – голова моя пошла кругом при виде того, как разлетаются в стороны могучие стены – раздался долгий, бурливый, оглушительный звук, подобный голосу тысячи водных потоков, и глубокое тусклое озеро у моих ног безмолвно и угрюмо сомкнулось над обломками Дома Ашеров»[313].
…Может ли Преисподняя мыслить?..
«СЕРДЦЕ МОЕ, ОБАГРЕННОЕ КРОВЬЮ»
В советское время в интеллигентской среде был очень популярен глубокомысленный анекдот-притча. Жил-был некогда один хан, старый, жестокий и уродливый – без левого глаза, левого уха и левой руки. Однажды он призвал к себе художников и велел им написать свой портрет. При этом он потребовал, чтобы портрет был правдивым.
Деваться было некуда. Первый художник изобразил хана таким, каким, по мнению художника, он был в молодости: юным красавцем, могучим воином. Хан полюбовался на портрет, а художника приказал казнить – за недостоверность. Так появился Романтизм.
Второй художник изобразил хана таким, каким увидел: злым уродливым стариком, одноглазым, одноруким и одноухим. И тоже был казнен – за чересчур правдивое изображение. Так появился Критический Реализм.
Третий художник изобразил хана так же правдиво, как и предыдущий, – но повернул его в профиль, здоровой стороной. Так появился Социалистический Реализм.
На этом обычно анекдот-притча заканчивался, слушатели горько улыбались: действительно, социалистический реализм старался рисовать существующий режим «в профиль».
Но я всегда думал, что был еще один портрет увечного злого старика, четвертый. Четвертый художник изобразил хана так же, как второй: анфас. Но… Отсутствующий глаз он заменил бесценным изумрудом, а края пустой глазницы инкрустировал серебром, вместо отсутствующего уха поместил изящный золотой протез и таким же золотым протезом, украшенным бриллиантами, заменил руку, которую хан утратил в молодости, в отчаянном кровавом бою за власть… Было там и еще кое-что, но об этом позже.
Бабья натура евреев и бабизм Бабеля
Жил некогда замечательный философ, писатель и странный антисемит Василий Васильевич Розанов. Странный – потому что всю жизнь судорожно метался между ненавистью к евреям и восхищением евреями. И восхищение его частенько окрашено было ненавистью, а ненависть – восхищением, так что иной раз и не понять было – восхищается ли он, упав на колени перед неким абстрактным иудеем, или же топор заносит над еврейской головой.
«Бабья натура евреев, – моя idée fixe» [314] , – пишет он в книге «Опавшие листья».
И фраза эта, поначалу кажущаяся в сердцах выплюнутым ругательством, на самом деле не так проста. Собственно, у Василия Васильевича Розанова простых фраз и не бывало. А рассуждения на тему «бабьей», то есть, женственной натуры евреев, мысль, почерпнутая из знаменитой книги «Пол и характер» еврея-самоненавистника Отто Вейнингера, действительно, с навязчивостью повторяется во многих его работах.
Отто Вейнингер же писал:
«Странная неожиданность поражает человека, который задумывался над вопросом о женщине, о еврее. Он чутьем своим воспринимает, в какой-степени еврейство проникнуто той женственностью, сущность которой мы исследовали до сих пор исключительно в смысле некоторой противоположности ко всему мужскому без всяких различий. Здесь все может легко навести его на мысль о том, что у еврея гораздо больше женственности, чем у арийца.
312
А. К. Дойл. Собака Баскервилей. Пер. Л. Бриловой и С. Сухарева / Дойл А.К. Собака Баскервилей. Его прощальный поклон. Архив Шерлока Холмса. СПб.: Азбука, 2018. – С.22.
313
Э. А. По. Падение дома Ашеров. Пер. В. В. Рогова. / По Э. А. Полное собрание рассказов. – М.: Наука, 1970. – С. 199.
314
В.В. Розанов. Опавшие листья. Короб первый / Розанов В.В. Собрание сочинений. – М.: Республика; Росток, 2010. – Т. 30. – С. 86.