Причем не только из-за упоминания места действия, но и из-за ассоциаций, которые в детстве не появлялись, но вот сейчас возникли немедленно: ад. Явление нечистой силы.
Сцены превращения хамки-таксистки Валентины или повара-лентяя в кукол были необыкновенно похожи на эпизод превращения в вампира администратора Варенухи. В общем, за такое же поведение, помните?
«Однажды она не захотела везти какую-то старушку, опаздывавшую на поезд… «Мне надо план выполнять, а не пассажиров катать! Я не извозчик!» …
– А ты что-нибудь поняла за эти три недели?
– Что сама виновата, – буркнула Валентина, глядя в сторону»[41].
Это из «Кукольной комедии».
«Лишь только начинал звенеть телефон, Варенуха брал трубку и лгал в нее:
– Кого? Варенуху? Его нету. Вышел из театра.
– …Хамить не надо по телефону. Лгать не надо по телефону. Понятно? Не будете больше этим заниматься?»[42]
А это из «Мастера и Маргариты».
Или, скажем, вот такое описание: «Могэс посмотрел в дверь напротив и увидел Тату. А Тата увидела Могэса: он глядел на неё так пристально, что потом, когда её просили рассказать, она не могла вспомнить ничего, кроме глаз. И другие, которые видели Могэса, никогда ничего не могли вспомнить, кроме его глаз» [43] , – оно тоже отсылает к описанию внешности Воланда:
«Впоследствии, когда, откровенно говоря, было уже поздно, разные учреждения представили свои сводки с описанием этого человека. Сличение их не может не вызвать изумления. Так, в первой из них сказано, что человек этот был маленького роста, зубы имел золотые и хромал на правую ногу. Во второй – что человек был росту громадного, коронки имел платиновые, хромал на левую ногу. Третья лаконически сообщает, что особых примет у человека не было»[44].
Конечно, эти совпадения – а их, повторю, много, гораздо больше приведенных выше – можно было бы объяснить случайностью. Ну, бывает, что поделаешь. Тем более что они – не текстуальные, а, скорее, интонационные и смысловые. И то, что я увидел в них родство, еще не означает, что это родство существует и что другие читатели его видели. Но тут уж я ничего не могу сказать – все, что вы читаете в данный момент, – только и исключительно субъективные впечатления от чтения двух, безусловно, разных книг, написанных в разные эпохи и очень разными писателями. Просто написаны-то они были в разное время, а я прочитал их (перечитал их) почти одновременно.
Случайностями объяснить пытался и я – самому себе, – если бы не одно «но», которое и заставило меня, после «Мастера и Маргариты», немедленно перечитать сказку Витковича и Ягдфельда. Этим «но» было внутреннее сходство двух произведений, написанных разными писателями, в разное время и для разных аудиторий. И отрицательные персонажи булгаковского романа, все эти Римские, Варенухи, Семплеяровы, и «кукольные сердца» сказочной повести – отнюдь не выглядели преступниками. Их прегрешения – поступки и проступки, вполне типичные для большинства обычных людей: ложь по телефону (не криминальная, бытовая!), отказ от неудобной поездки (эка невидаль!), но в обеих книгах за эти и им подобные прегрешения наказание одно: смерть.
Да, смерть. Ведь и превращение в вампира (кровососущего мертвеца, встающего из могилы), и превращение в куклу (раскрашенный кусок дерева или целлулоида) – что это, как не смерть? И структура двух разных и в разное время написанных книг – появление в Москве сверхъестественной личности, призванной «навести порядок», – присуща в равной степени и сказочной повести для детей, и любимому роману советской интеллигенции. Кукольник Могэс вполне сродни дьяволу, он не просто собирает «кукольные души» (читай: души умерших), он относит их в магазинчик, а там их продают всем желающим – по сути, отправляют души на мучения. Или же, что тоже не сахар, – в новый круговорот реинкарнаций, для исправления. Наподобие того, как это происходит в иудаизме или индуизме.
А вот это уже не только внешнее сходство, объяснимое случайными совпадениями. Тут уже сходство внутреннее: в обеих книгах неведомо откуда появляется в Москве дьявол и наводит порядок – так, как он умеет.
Неведомо откуда?
Почему же неведомо – вот он, вход: на Патриарших Прудах, где «…уже три раза ломали асфальт, варили его с ужасным дымом и заливали опять…» Конечно. Откуда же еще является дьявол, как не из Преисподней? Один – в образе инспектора МОГЭС, с экзотическим хобби кукольника, другой – в образе профессора, с не менее экзотическим хобби иллюзиониста («черного мага»). Профессор Воланд ведь впервые появляется, не только на страницах романа, но и вообще в Москве, тут же, на Патриарших. Символично и название – для адских врат. Сатана – и вошел через Патриаршие Пруды. Ну, да, Сатана – он ведь тоже по церковной части.
41
В. Виткович, Г. Ягдфельд. Кукольная комедия / Виктор Виткович, Григорий Ягдфельд. День чудес. – Л.: Государственное издательство детской литературы, 1961. – С.176.
42
М. Булгаков. Мастер и Маргарита. / Михаил Булгаков. «Мой бедный, бедный мастер…» – М.: Вагриус, 2006. – С. 857.
43
В. Виткович, Г. Ягдфельд. Кукольная комедия / Виктор Виткович, Григорий Ягдфельд. День чудес. – Л.: Государственное издательство детской литературы, 1961. – С. 183.
44
М. Булгаков. Мастер и Маргарита / Михаил Булгаков. «Мой бедный, бедный мастер…» – М.: Вагриус, 2006. – С. 649.