При чтении, с первого же раза (а читал я и «Вечера», и «Миргород» многажды), мне бросилась в глаза изящная симметричность обеих книг. Каждая повесть из первой части «Вечеров» сопрягалась с повестью из второй части, и мне совсем не кажется, что это случайно: анекдотичная «Сорочинская ярмарка» – с анекдотичной же повестью «Иван Федорович Шпонька и его тетушка», лукавая фантастика-нефантастика «Пропавшей грамоты» – с такой же в «Заколдованном месте»; счастливый финал страшноватой сказки о нечистой силе «Майская ночь» зеркально отражается в счастливом финале страшноватой же сказки «Ночь перед Рождеством»; кровавая жуть «Вечера накануне Ивана Купала» перекликается с кровавой жутью «Страшной мести».
С чего бы «Миргороду» не иметь такого же композиционного принципа? Ведь «Старосветские помещики» из первой части вполне могут быть сопоставлены с «Повестью о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Но тогда «Вий», романтическая сказка с бродячим сюжетом и необыкновенным героем, должна быть связана с «Тарасом Бульбой», а это как будто невозможно.
Или возможно?
Попробуем. Из чистого любопытства. Пожалуй, с самого начала.
«Тарас Бульба»:
«– А поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой! Что это на вас за поповские подрясники? И эдак все ходят в академии? – Такими словами встретил старый Бульба двух сыновей своих, учившихся в киевской бурсе и приехавших домой к отцу» [161] . [Курсив везде мой. – Д.К.].
«Вий»:
«Как только ударял в Киеве поутру довольно звонкий семинарский колокол, висевший у Братского монастыря, то уже со всего города спешили толпами школьники и бурсаки»[162]. [Курсив везде мой. – Д.К.].
И там, и там герои – бурсаки, предположим, случайно. Но вот далее… Удивительные параллели можно увидеть: панночка из «Вия» – и панночка из «Тараса», бурсак Хома Брут – и бурсак Андрий, сын Тараса Бульбы. И ведь неслучайно, наверное, панночка из «Тараса Бульбы» не имеет личного имени – так же, как панночка-ведьма из «Вия». Вот и получаем мы идентичные, в сущности, пары персонажей: бурсак и ведьма – козак и панночка, в произведениях, которые, казалось бы, имеют разную жанровую природу…
Такую ли разную?
Хома явно перекликается с Андрием: оба учились в Киевской бурсе, оба погибли из-за своей близости с женским персонажем по имени «панночка». Заметим, что ночной полет ведьмы-панночки на философе вполне может рассматриваться как сексуальная символика, а значит, характер любовной близости обоих – одинаков.
И вот он, гибельный этот финал.
Хома Брут, бурсак-философ:
«И вдруг настала тишина в церкви; послышалось вдали волчье завыванье, и скоро раздались тяжелые шаги, звучавшие по церкви; взглянув искоса, увидел он, что ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека…
– Подымите мне веки: не вижу! – сказал подземным голосом Вий – и все сонмище кинулось подымать ему веки.
«Не гляди!» – шепнул какой-то внутренний голос философу. Не вытерпел он и глянул.
– Вот он! – закричал Вий и уставил на него железный палец. И все, сколько ни было, кинулись на философа. Бездыханный грянулся он на землю, и тут же вылетел дух из него от страха»[163]. [Курсив везде мой. – Д.К.].
Андрий Бульбенко, бурсак-козак:
«”Эй, …заманите мне только его!” – кричал Тарас. И вызвалось тот же час тридцать быстрейших козаков заманить его. И, поправив на себе высокие шапки, тут же пустились на конях прямо наперерез гусарам.
Разогнался на коне Андрий… как вдруг чья-то сильная рука ухватила за повод его коня. Оглянулся Андрий: пред ним Тарас! Затрясся он всем телом и вдруг стал бледен…»[164] [Курсив везде мой. – Д.К.]
И тогда, выходит, Тарас Бульба играет в повести ту же роль, что и Вий. Впрочем, не я первый обратил внимание на сходство подземного повелителя гномов с сыноубийцей из «Тараса Бульбы». В блестящей работе М. Вайскопфа «Сюжет Гоголя» автор прямо говорит о родстве или даже идентичности Тараса Бульбы и Вия:
«Сцена родительского возмездия – это вариация убийства Вием Хомы Брута.
…В облике Тараса педалированы (в окончательном тексте) черты Вия – владыки гор и подземных недр: “И навесил он еще ниже на очи свои хмурные исчерна-белые брови, подобно кустам, повыраставшим по высокому темени горы, которых верхушки вплоть занес иглистый северный иней…”»[165] [Курсив везде мой. – Д.К.].
161
Н.В. Гоголь. Тарас Бульба / Гоголь Н. В. Собрание сочинений в 5 томах. – М.: Издательство Академии наук СССР, 1960. – Т. 2. – С. 42.
162
Н.В. Гоголь. Вий. / Гоголь Н. В. Собрание сочинений в 5 томах. – М.: Издательство Академии наук СССР, 1960. – Т. 2. – С. 211.
163
Н.В. Гоголь. Вий. / Гоголь Н. В. Собрание сочинений в 5 томах. – М.: Издательство Академии наук СССР, 1960. – Т. 2. – С.262
165
Михаил Вайскопф. Сюжет Гоголя: Морфология. Идеология. Контекст. – М.: РГГУ, 2002. – С. 610.