Ни от Тараса Бульбы.
В критический, решающий момент они поставили на место Бога себя – и почувствовали себя преданными.
И это – самое важное, принципиальное отличие. В древнем еврейском предании посыл понятен и категоричен: убивать нельзя! Человека в жертву приносить нельзя! Потому Бог и потребовал жертву – чтобы в роковой момент остановить руку с ножом и сказать: «Запомни!» Остановить так, чтобы навсегда, на годы, на тысячелетия вперед потомки Исаака, человека, испытавшего такое чудовищное потрясение, человека, испытавшего холод жертвенного ножа на своем горле, человека, родным отцом связанного и уложенного на жертвенник, – чтобы бесчисленные потомки этого человека, повторю, не просто запомнили, но записали в своих клетках, в своих душах: нельзя приносить человека в жертву.
В перечисленных произведениях оказывается – можно. И приносят герои своих детей в жертву – семейной чести, мужской дружбе, боевой верности. И называется это героизм…
Чертовки, черти, чертенята
«…Здесь действительно находились черти почти со всей Варшавы…
Иногда… личико чертовки, убранное потемневшими бусами, выглядывало из ветхого окошка. Куча чертенят, запачканных, оборванных, с курчавыми волосами, кричала и валялась в грязи. Рыжий черт, с веснушками по всему лицу… выглянул из окна, тотчас заговорил с Янкелем на своем тарабарском наречии, и Янкель тотчас въехал в один двор. По улице шел другой черт, остановился, вступил тоже в разговор, и… увидел трех чертей, говоривших с большим жаром».
Нет-нет, это не черновик «Ночи перед Рождеством». И не запись какого-то фольклорного рассказа, былички. Это шутка. Просто на одной странице «Тараса Бульбы» я заменил слово «жид» на слово «черт».
А может быть, и не шутка вовсе. Похоже, что такая замена «жидов» на «чертей» ничего не меняет в повести – ни в сюжете, ни в образах, ни даже в атмосфере. Вот, сравните:
«…Здесь действительно находились жиды почти со всей Варшавы…
Иногда… личико еврейки, убранное потемневшими бусами, выглядывало из ветхого окошка. Куча жиденков, запачканных, оборванных, с курчавыми волосами, кричала и валялась в грязи. Рыжий жид, с веснушками по всему лицу… выглянул из окна, тотчас заговорил с Янкелем на своем тарабарском наречии, и Янкель тотчас въехал в один двор. По улице шел другой жид, остановился, вступил тоже в разговор, и… увидел трех жидов, говоривших с большим жаром»[179].
Вот по этой причине я и подверг сомнению еще один известный и очень интересный, очень соблазнительный тезис:
«…В Янкеле <…> доминирует … традиционный тип демона-проводника и наставника…»[180]
Или в другой работе:
«…Янкель (демонический помощник козаков) видит его “важным рыцарем”…» [181]
Да, Янкель как демон-проводник, демонический помощник Тараса, – такая трактовка сегодня общепринята. Но… если природа Тараса обладает чертами столь же, а то и еще более страшного демона, воплощения какого-то хтонического божества, типа пра-Диониса, Диониса-Загрея – воплощения смерти, – нужен ли ему проводник или помощник? Его окружение – черти, не столько обитатели христианского ада, сколько фольклорные родственники черта из «Ночи перед Рождеством», который украл луну и на котором кузнец Вакула летал в Санкт-Петербург за черевичками…
Не знаю, приятнее ли для евреев (для меня в том числе) осознавать, что евреи в повести Гоголя – не мошенники, не ростовщики, не скряги и даже не трусы.
Что они – и вовсе не люди.
Что они – черти.
Их помощью можно пользоваться, но смотреть нужно в оба и всякие попытки напроказить пресекать немедленно.
Если признать демоническую природу евреев, показанных в повести, то действительно, подобно многим современным филологам, нам придется согласиться с тем, что союз Тараса Бульбы с Янкелем – это союз Фауста с Мефистофелем, союз Петера Шлемиля с Господином-в-сером и прочим порождениям европейского романтического воображения. И, как следствие, произведение Гоголя неизбежно лишается даже намека на историзм – какая же история, когда перед нами сюжет о заключении договора между человеком и дьяволом!
Коли так – нечего задаваться различного рода «почему?», – пытаясь понять странную связь еврея Янкеля и запорожца Тараса. Почему Янкель постоянно выручает Тараса Бульбу, почему к нему и только к нему обращается козак за помощью в совсем уж безвыходных ситуациях? Вот потому. Потому же, почему Мефистофель то и дело спасает Фауста.
179
Н.В. Гоголь. Тарас Бульба / Гоголь Н.В. Собрание сочинений в 5 томах. – М.: Издательство Академии наук СССР, 1960. – Т. 2. – С. 184.
180
Михаил Вайскопф. Сюжет Гоголя: Морфология. Идеология. Контекст. – М.: РГГУ, 2002. – С. 608.
181
В.Д. Денисов. Герои Гоголя: национальное, типическое, особенное / Культура и текст: сетевое издание. Алтайский государственный педагогический университет. № 3. 2017. – С. 12.