Так что с польскими магнатами и шляхтой, с отношениями между ними и евреями все более или менее понятно.
Но нигде не мог я найти, каким образом управляли имениями, каким образом вообще распоряжались финансами, каким образом богатели зажиточные козаки, козацкая старшина? Все эти атаманы (кошевые, куренные, наказные), гетманы, писари, есаулы, полковники? К слову сказать, именно их, а вовсе не селян, Тарас Бульба презрительно именует «гречкосеями» и «баболюбами». Притом что, по описанию, он сам именно к таким и относится:
«Зимовниками в Запорожье назывались небольшие хутора, или фольварки… По официальному описанию 1769 года под зимовником разумелась усадьба, в которой было “хат три, одна с кимнатами и две коморы с лёхом и стайнею рубленными; загородь, четыре двора частокольные из доброго резаного дерева, досчаные. Близ же одного зимовника мельница двокольная (на два постава) и со всем в ней хлебным и прочим припасом. В оном зимовнике разной муки 13 да пшона 4 бочек, жита засеков больших 2, и со всей экономической посудою и вещьми. Овец 1.200, лошадей 127, из коих верховых 12, кобыл 85, неуков-лошаков разнолетних 30, рогатого скота – волов 120, быков разнолетних 120, коров лучших с гурта 54, остальных скотин не считано”… Зимовники разбросаны были большею частью по берегам рек, по островам, балкам, оврагам и байракам; в них жили или семейные запорожцы, или люди, зашедшие из Украйны, Литвы и Польши, или холостые, оставившие сечевую службу, «абшитованные» старшины, удалявшиеся в степь со своею челядью, хлопцами, мальцами и наймитами. Официально зимовные казаки назывались сиднями или гнездюками, в насмешку баболюбами и гречкосиями…»[184]
А вот – домашний быт самого Тараса:
«Бульба повел сыновей своих в светлицу, откуда проворно выбежали две красивые девки-прислужницы в червонных монистах, прибиравшие комнаты. <…> Светлица была убрана <…> во вкусе того бранного, трудного времени, когда начались разыгрываться схватки и битвы на Украйне за унию.
На стенах – сабли, нагайки, сетки для птиц, невода и ружья, хитро обделанный рог для пороху, золотая уздечка на коня и путы с серебряными бляхами. <…> На полках по углам стояли кувшины, бутыли и фляжки зеленого и синего стекла, резные серебряные кубки, позолоченные чарки всякой работы: венецейской, турецкой, черкесской, зашедшие в светлицу Бульбы всякими путями, через третьи и четвертые руки, что было весьма обыкновенно в те удалые времена…»[185] [Курсив мой. – Д.К.]
Традиционный взгляд на запорожцев – они жили войной, набегами. Их имущество – трофеи, мало отличавшиеся в те времена от разбойничьей добычи. Собственно, о том и говорит автор в приведенном отрывке. Но и земельные наделы тоже были у них, и редко случалось, чтобы они сами пахали землю, о презрении козаков к «гречкосеям», крестьянам, в повести Гоголя говорится прямо. Когда участок земельный невелик, его могли обработать несколько батраков, которыми управляла жена козака – пока хозяин отъехал на Сечь или на войну. Но в случае больших поместий – а такие тоже имелись, ведь православные магнаты – Вишневецкие, Выговские, Острожские – соперничали в богатствах и размере владений с Потоцкими, Огиньскими и другими католическими магнатами? И при том – немало представителей этих семей становились во главе Запорожского войска. Кто управлял владениями их? Кому сдавали в аренду поместья и фольварки? Кто держал шинки и корчмы в их владениях?
Те же евреи, кто же еще?
Потому-то ничего удивительного нет в предположении, что, подобно католической польско-литовской шляхте, православная шляхта – в том числе и в первую очередь козацкая старшина – пользовалась услугами евреев. На то, можно сказать, и евреи в королевстве, чтоб магнат подремывал.
Евреи становились доверенными лицами, факторами и даже компаньонами (младшими компаньонами, разумеется) полковников и кошевых, писарей и куренных атаманов, да и гетманов тоже. Православные магнаты, тесно связанные с запорожцами или же сами бывшие запорожской знатью, отдавали евреям откупы с владений, назначали их управляющими (комиссарами, как их называли в Польше), сдавали в аренду землю. Даже пускали, с их помощью, в оборот деньги – то есть, становились партнерами ростовщиков и заимодавцев, дававших деньги в кредит под залог земельных участков.
Так что, если считать, что повесть Гоголя, конечно же, романтическая, конечно же, фантастическая, основана на каких-то реальных событиях и реально сложившихся в XVII веке отношениях, – скорее всего, Дорош был вот таким коммерческим компаньоном еврея Янкеля, богатевшим от инвестиций, говоря современным языком, в коммерческие дела своего фактора – избравшего ареной деятельности опасную, но и богатую Сечь.
184
Д.И. Эварницкий. История запорожских козаков. В 3-х тт. Том первый. – С.-Петербург: Типография И.Н. Скороходова, 1892. – С. 298–299. [Эварницкий» – написание XIX века, сейчас принято: «Дмитрий Иванович Яворницкий»]
185
Н.В. Гоголь. Тарас Бульба / Гоголь Н.В. Собрание сочинений в 5 томах. – М.: Издательство Академии наук СССР, 1960. – Т. 2. – С. 45–46.