– А с чем приехали? – спросил кошевой, когда паром приворотил к берегу.
– С бедою! – кричал с парома приземистый козак.
– Такая пора теперь завелась, что уже церкви святые теперь не наши. <…> Теперь у жидов они на аренде. Если жиду вперед не заплатишь, то и обедни нельзя править. <…> И если рассобачий жид не положит значка нечистою своею рукою на святой пасхе, то и святить пасхи нельзя.
– Слушайте!.. еще не то расскажу: <…> жидовки шьют себе юбки из поповских риз…»[190]
По коммерческим делам своим Янкель проникает в осажденный запорожцами Дубно. И приносит он Тарасу весточку от Андрия не просто так. Став фактором-компаньоном полковника Тараса Бульбы, он и сыновьям его такой же компаньон отныне. И позже, когда приходится ему вести отчаявшегося полковника в Варшаву – ради последней встречи с обреченным, идущим на казнь сыном Остапом, – он исполняет просьбу отнюдь не случайного человека, даже не двусмысленного спасителя, а, опять-таки, своего коммерческого партнера.
Почему? А просто – в соответствии с этикой деловых, коммерческих отношений.
За сотни (а то и тысячи) лет активной коммерческой деятельности у евреев выработался вполне определенный и достаточно жесткий предпринимательский кодекс. Конечно, его нарушали неоднократно, но он существовал и соблюдался большинством предпринимателей – как ни назови их: корчмарями, шинкарями, факторами, арендаторами. Одним из правил этого кодекса было: прилагать усилия, необходимые для того, чтобы выручить компаньона, оказавшегося в непростой ситуации. Принято называть такую этику «протестантской», но скорее следовало бы назвать ее еврейской – она на столько же старше протестантской, на сколько иудаизм старше протестантизма.
Конечно, в семье не без урода. Были и мошенники среди евреев, и непорядочные бизнесмены. Иной, возможно, и предал бы своего партнера, сдал бы его ляхам за вознаграждение, заодно прикарманил бы и его долю. Но Янкель, при всей нелюбви к нему автора, относился к другим. И Тарас это понимал – хотя бы по истории с выкупом Дороша. Потому спокойно доверился Янкелю – и стал свидетелем казни Остапа…
«Янкель побледнел как смерть, и когда всадники немного отдалились от него, он со страхом оборотился назад, чтобы взглянуть на Тараса; но Тараса уже возле него не было: его и след простыл…»[191]
На этом заканчивается история отношений Янкеля и Тараса Бульбы – а там, вскоре, и жизнь Тараса.
Мне могут возразить: ни о чем таком Николай Васильевич Гоголь не думал и ни о какой еврейской этике не писал, еще чего! Верно. Но точно так же не писал он и о демонической природе жида Янкеля, и о Тарасе как олицетворении разрушительной стихии. Почему же отношения между Тарасом и Янкелем можно объяснить мистическим договором между козаком и демоном, почему бы не попытаться их объяснять всего лишь отношениями между двумя деловыми компаньонами?
И, кстати говоря, так ли уж мы уверены в том, что, дескать, писатель ничего такого не знал и не думал? Вот, например, простенькая, на первый взгляд, сценка, когда Янкель, пытаясь утишить страсти запорожские, говорит:
«– Ясные паны! – произнес жид. – Таких панов еще никогда не видывано. Ей-богу, никогда! Таких добрых, хороших и храбрых не было еще на свете!.. – Голос его замирал и дрожал от страха. – Как можно, чтобы мы думали про запорожцев что-нибудь нехорошее! Те совсем не наши, те, что арендаторствуют на Украйне! Ей-богу, не наши! То совсем не жиды: то черт знает что. То такое, что только поплевать на него, да и бросить!»[192] [Курсив мой. – Д.К.].
«Ну, да, – скажет читатель о словах, выделенных курсивом. – Со страху уж и евреи от евреев открещиваться стали, над тем Гоголь и издевается».
Может, просто так, а может, не просто так.
Как вам, уважаемый читатель, такое суждение?
«…Отвечая Вольтеру, осыпавшему стрелами евреев и иудаизм, Исаак де Пинто говорил: “Господин де Вольтер не может игнорировать ту щепетильность испанских и португальских евреев, которая исключала их смешивание с евреями других стран через браки, альянсы или иным путем; их разрыв с остальными собратьями зашел так далеко, что если в Нидерландах или Англии португальский еврей брал в жены немецкую еврейку, он немедленно утрачивал все свои прерогативы, и его больше не признавали членом их синагоги. Именно благодаря этой здоровой политике они сохранили чистоту нравов и заслужили признание, которое даже в глазах христианских наций отличает их от других евреев”. (Вольтер признал его правоту.)
190
Н.В. Гоголь. Тарас Бульба / Гоголь Н.В. Собрание сочинений в 5 томах. – М.: Издательство Академии наук СССР, 1960. – Т. 2. – С. 87–89.
191
Н.В. Гоголь. Тарас Бульба / Гоголь Н.В. Собрание сочинений в 5 томах. – М.: Издательство Академии наук СССР, 1960. – Т. 2. – С. 199.
192
Н.В. Гоголь. Тарас Бульба / Гоголь Н.В. Собрание сочинений в 5 томах. – М.: Издательство Академии наук СССР, 1960. – Т. 2. – С. 90.