И что же получилось?
…Высоцкому в фильме – сорок лет. С небольшим хвостиком. Значит, и Жеглову – тоже. Время действия – 1945 год, только что закончилась война. Что же, выходит, он (Жеглов) родился до революции – между 1900 и 1904 годами, а значит, вполне мог оказаться… участником гражданской войны! Ведь гражданская война закончилась, когда ему, в экранном его воплощении, было уже то ли семнадцать, то ли даже двадцать лет, самый что ни на есть возраст для службы в РККА! Со здоровьем у него как будто тоже все в порядке, значит, и по медицинским показателям не мог избежать призыва. А уж уклоняться от службы он никак не мог – уклониста, а тем более дезертира не взяли бы в органы рабоче-крестьянской милиции. Иметь сомнительную биографию, болтаться где-то после окончания гражданской войны и до вступления на службу в МУР тоже не мог, по той же причине. По характеру, по стремлению всегда и во всем быть первым не мог он отираться где-то в задних рядах. И то сказать: во время действия романа он считается едва ли не лучшим оперативником, которого в уголовном мире «каждая собака знает»…
Что ж он, в таком случае, всего лишь капитан? Проштрафился? Например, в 1937–1938 годах? Но нет, Вайнеры говорили, что их Жеглов – самый что ни на есть сталинский орел, из тех, кто сажал, а не садился.
И, что для нас еще важнее, почему же он ни в одной книге братьев Вайнеров более не появлялся – ни до «Эры милосердия», ни после? Даже не упоминался вскользь?
Вот она, загадка Глеба Жеглова. Третья загадка, если предыдущими двумя считать «случайное» сходство между романами Вайнеров и Адамова и разбросанные по тексту «случайные» аллюзии на романы Ильфа и Петрова.
Или даже первая – учитывая ее значение: ведь присутствие этой загадки выводит предыдущие из категории случайного в категорию вполне осознанного.
Тогда – почему? Что дает сочетание этих трех загадок? Что должно было прояснить (именно в романе, не фильме!) появление в экранизации Жеглова-Высоцкого? А даже и гипотетическое появление в той же роли тоже немолодых Шакурова или Губенко? Для чего понадобилось так изменить биографию персонажа? А она, как видим, меняется кардинально.
Конец романа, рождение Героя
Г. Л. Олди (Дмитрий Громов и Олег Ладыженский) написали роман «Герой должен быть один». Название это обречено было немедленно превратиться в афоризм, даже для тех, кто не читал роман (если среди моих читателей таковые имеются – настоятельно рекомендую, замечательная книга): отточенная формула вмещает в себя один из главных принципов литературы, растущей из мифа, эпоса и фольклора.
Чтобы яснее представить себе связь этой мáксимы с романом Вайнеров, с его странными, мягко говоря, персонажами, задумаемся над вопросом: что такое детектив?
Вот что говорит по этому поводу один из классиков – Гилберт К. Честертон:
«…герой или сыщик в этих детективных историях странствует по Лондону, одинокий и свободный, как принц в волшебной сказке, и по ходу этого непредсказуемого путешествия случайный омнибус обретает первичные цвета сказочного корабля. Вечерние огни города начинают светиться, как глаза бессчетных домовых – хранителей тайны [Курсив везде мой. – Д.К.], пусть самой грубой, которая известна писателю, а читателю – нет.»[222].
А вот – более современное высказывание американского писателя и филолога Джеймса Н. Фрэя:
«Современный детективный роман является версией самого древнего предания на Земле – мифического сказания о скитаниях героя-воина»[223].
Таким образом, современные знатоки детектива сходятся на мысли, что Великий Сыщик – главная фигура жанра – это сегодняшняя ипостась героя-воина. Воин из героического эпоса, из героических мифов, из фольклорных легенд и преданий, которые, согласно В.Я. Проппу, в большинстве представляют собой образно-сказочное осмысление архаичных обрядов инициации юноши, превращения его в героя-воина, в Героя с большой буквы, – вот кто такой герой сегодняшнего детективного произведения.
А Герой должен быть один.
Вспомним образы всех Великих Сыщиков – от Дюпена из рассказов Эдгара По – до Эркюля Пуаро из произведений Агаты Кристи: Огюст Дюпен, Шерлок Холмс, патер Браун, Арсен Люпен, Нестор Бурмá, Эркюль Пуаро – все они одиночки, все они почти не имеют связей с реальностью. Они холостяки или вдовцы, или старые девы, как мисс Марпл, или священники, давшие обет безбрачия, – подобно патеру Брауну. В некоторых произведениях – фантастических, вроде романов Глена Кука, – так и вовсе Покойник[224].
222
Г.К. Честертон. В защиту детективной литературы. Перевод с английского В. Воронина. / Как сделать детектив. Сборник. – М.: Радуга, 1992. – С. 17.